Читаем Орфей курит Мальборо полностью

Но в последнее время, как мне кажется, ты сильно сдал. Цвет лица нехороший, глаза тусклые, антисанитария какая-то везде, грязища! Что стряслось? Ты голову когда мыл в последний раз? Чего-чего?? Тебе кажется, что прилетает орел и клюет твою печень? А ты прикован к скале? Тебя жжет огонь, который ты добыл и отнес людям??

Так, Прометей, кажется, мне все ясно. Никто тебя не сковывал, ты сам валяешься в грязи среди пустых амфор и встать не можешь. Орел – это твоя печень, которая просит тебя прекратить употреблять алкоголь в таких количествах! А огонь – так это у тебя «трубы горят»! Какие трубы? Я имею в виду то, что ты всего лишь снова хочешь выпить, Прометей! Я сегодня же попрошу Диониса, чтобы он не давал тебе больше вина! Да, Прометей, совсем никакого – разбавленного тоже нельзя! У тебя белая горячка, дорогой мой титан. В общем, план такой: ты прекращаешь выпивать, не ешь всякую дрянь, гуляешь, и через пару месяцев тебя не узнать! Да, еще… для начала вымойся, пожалуйста, а то ты козлом воняешь хуже Пана!

Новость о том, что Светы больше нет, ввергла Ника в еще большую депрессию. Немного спасала гитара. Когда он брал старика «Орфея» в руки, становилось чуть легче. Десятка полтора разных песен – и он мог хоть как-то заснуть. Ник даже стал считать эту ежевечернюю процедуру музицирования в одиночестве вариантом детской телепередачи «Спокойной ночи». Разница, правда, заключалась в том, что тут он был сам себе и исполнителем, и слушателем одновременно.

Однажды вечером, когда Ник отложил инструмент в сторону и смотрел очередную серию мультжвачки, раздался звонок.

– Ник, добрый вечер. Это Мамин.

– Добрый.

– Как вы?

– Бывало и получше! – Ник довольно кисло ответил привычной присказкой. Это была любимая фраза Севана, которая прилипла к нему очень давно.

– Ник, я понимаю, что у вас огромное горе. Что такое терять близких, мне знакомо не понаслышке, поверьте.

– Верю.

– Тем не менее я хотел бы кое-что обсудить с вами. Мы можем увидеться?

Ник подумал, что он уже с месяц не выходил из дома. Дел у него никаких не было, а гулять просто так он не привык.

– Хорошо. Когда?

– Да хоть сегодня. Вам удобно подъехать в «Сыр»?

– На Самотеку? Да. Буду минут через сорок.

Мамин ждал его. Поднявшись навстречу, он энергично пожал непривычно вялую руку Ника.

– Спасибо, что так оперативно приехали! Не ожидал.

– Да я что-то… засиделся взаперти.

– Я в курсе. Ник, вы, наверное, знаете, чем я занимаюсь?

– Ну да. Вы же владелец заводов, газет, пароходов! Не так ли? – музыкант слабо улыбнулся.

– Ну, предположим, парохода у меня еще нет, – Мамин негромко засмеялся, – хотя пароходство я чуть было не купил в прошлом году. Но речь не об этом. Вы знаете, наверное, что я уже давно занимаюсь телевидением?

– Конечно. Ваша студия делает самые крутые программы, это и младенцы знают.

– Да, у нас это получается, – он сухо улыбнулся, – но я не останавливаюсь, нельзя. Вы это должны понимать, как никто!

– Точно. Поэтому и пишу время от времени песни.

– Да-да, именно о них и о вас лично я и хотел поговорить, – тут Мамин смешно пожевал губами, – жаль, что тут нельзя курить… впрочем, я уже бросил. Так вот. У нас есть шоу «Корифей». Оно сейчас на пике популярности.

– Да, я знаю о нем в самых общих чертах. Я вообще-то не смотрю телевизор.

– Это не важно. Короче, рейтинги взлетают, и через две недели мы разыгрываем джекпот. Это очень большая сумма, Ник!

– И сколько?

– Пятьдесят миллионов рублей!

– Ого! «Пипл хавает» – кажется, так говорил один известный персонаж? – значит, все в порядке, – съехидничал Ник. – Ну а при чем тут я?

– Сейчас расскажу. Я давно пытаюсь вернуть зрителей до тридцати к телеэкранам, но пока не очень получается. Главные герои нашего ТВ привлекательны в основном для пенсионеров.

– Ну да, только они ящик и смотрят!