Читаем Орел легиона полностью

Элий Катулл уставился на своего гостя уже с совершенным недоумением.

— Всё понимаю... Но это-то зачем было нужно?

— Ну как «зачем»? Вы все, включая Лакинию, запомнили эту безделушку. Она была оставлена за Валом, а значит, принести её оттуда мог не просто человек с той стороны, но кто-то, кто близок либо к племени Рыси, либо к новому объединению друидов, обладающих большой силой и готовых бороться с Империей любой ценой. Скажи-ка, Элий, кто прибирал бы мою комнату утром? Ваша служанка Эгина?

— Нет, — голос Элия стал сухим, — скорее всего Лакиния. Утром служанка обычно работает в саду.

— Ну вот, ещё лучше. Лакиния нашла бы эту пряжку, скажем, под моей кроватью. Что бы она и ты, Элий, да и ты, Крайк, что б вы подумали обо мне? А? Или я — шпион друидов, присланный, чтобы обмануть наместника, или — ещё хуже, — может, я и сам друид? Ведь здесь мало кто разбирается в верованиях германцев. И кто же из вас мог поверить мне, если б на меня легли такие подозрения?

Некоторое время они молчали. К Крайку не спеша подошёл один из работников и задал какой-то вопрос по поводу вечерней перегонки стада. В ответ бритт разразился такой руганью, что бедняга земледелец шарахнулся в сторону и поскорее убежал прочь. Наверное, он подумал, будто один из хозяев повредился головой.

— Так что же выходит? — истощив весь запас ругательств, Крайк попытался рассуждать здраво. — Выходит, Риона хотела погубить и меня? Меня, своего родного брата?!

— А вот это уже напраслина, — невозмутимость Дитриха ничто не могло поколебать. — Как раз наоборот — она хотела тебя спасти. Ты задумал пуститься вместе со мною в путешествие, которое скорее может закончиться нашей гибелью, нежели нашей победой, верно? Ну вот, поселив в тебе и в Элии сомнение, Риона думала предотвратить твоё участие в этом. Если я, Дитрих Зеленоглазый, шпион друидов, если я был послан из-за Вала, чтобы обмануть наместника Квинта Клавдия и завладеть доверием римлян, то, отправившись к моим хозяевам-друидам, я бы погубил тебя, Крайк. И твоя сестра хотела внушить тебе сомнение во мне. Другое дело, что мой чуткий сон не дал ей этого сделать, а убегая от моего окна, она ещё и обронила пряжку. Так что не получилось у госпожи ведьмы сорвать наш поход.

В дом мужчины вошли молча. Лакиния сразу заметила это и принялась с особенным вниманием обхаживать всех троих, невольно заразившись их тревогой, но стараясь этого не показывать. Однако, когда ей сказали, что гостья из-за Вала покинула их имение, жена Элия Катулла не сумела скрыть ликования.

— Это — лучшая весть за последние дни! — воскликнула Лакиния. — Прости, Крайк, но я буду просто счастлива, если никогда больше не встречусь с твоей сестрицей.

— Такая уж она страшная? — не удержавшись, съехидничал Дитрих.

— Нет. Вообще-то, она даже красивая. Но что-то в ней пугает до того, что внутри становится холодно. Её боялся даже Малыш — он к ней ни разу не подошёл и несколько раз на неё зарычал, а он никогда не рычит на тех, кого мы у себя принимаем как гостей. И вообще, хорошим людям наш волк доверяет. Вот, смотри-ка!

Желая подтвердить слова хозяйки, Малыш, незаметно пробравшийся в триклиний, подошёл к Зеленоглазому и, когда тот вновь стал почёсывать ему шею, наклонился, уткнув свой кожаный нос в ладонь тевтона. Он даже лизнул её, показывая тем самым симпатию и полное доверие.

— Хороший ты парень! — Дитрих, улыбаясь, взъерошил шерсть на загривке старого волка. — А ведь сколько я перебил твоих собратьев, и не сосчитать. Кстати, Крайк, ты не ответил лишь на один мой вопрос: почему тебя так покоробило известие о том, что Риона — друидка? Разве ты не разделяешь их ненависти к Риму? Разве не римляне погубили твою семью и продали тебя в рабство?

— Римляне продали, римлянин и освободил, — на этот раз бритт нисколько не смутился. — С тех пор прошло больше двадцати лет, Дитрих, и я о многом думаю уже не так, как прежде. Вот ты почему служишь Риму?

— Потому что в конечном итоге он принёс Германии пользу, а не вред, — Зеленоглазый улыбнулся. — Мне многое не нравится в Империи, но она такая, какая есть, она уже создана, и ближайшие десятилетия, а возможно, и столетия она будет существовать. Борьба с нею не принесёт ничего, кроме новых смертей, разрушений, новой ненависти, кроме страданий тех, кто меньше всех виноват. Твоя шестилетняя сестрёнка не восставала против римлян, но сильнее всех тогда пострадала именно она.

— Теперь и я так думаю, — тихо сказал Крайк — Жалко, что многое мы понимаем только тогда, когда это уже ничего не может изменить.

— Кое-что ещё может, — возразил Зеленоглазый. — То, что мы оба, я — германец и ты — бритт, идём сражаться против колдунов-заговорщиков за римское знамя, как раз это доказывает. А теперь давайте выпьем ещё немного этого отличного вина, да и отправимся отдыхать. Хотелось бы выспаться, и не так, как в прошедшую ночь. Не люблю, когда ко мне в окна лазают сумасшедшие друидки!