Читаем Орел или решка? полностью

Сегодня тот день, ради которого были все эти тренировки – 26,2 мили добровольных мучений. С помощью единорога Руби Джесси удалось добиться своей цели по сбору средств и в точности следовать плану тренировок. Пока она собирала тысячи фунтов на благотворительность, мне пришлось договориться с банком об увеличении кредитного лимита, чтобы иметь возможность поехать на марафон.

Я был уверен, что к этому времени найду работу, но большинство компаний даже не рассматривают мое резюме, не говоря уже о том, чтобы пригласить меня на собеседование. Надежды тают с каждым днем, и теперь я подаю заявки на все вакансии подряд. Какой смысл в высшем образовании, если все, что дал мне диплом, – это гора студенческих долгов?

Спустя два часа мы прибываем на Лондонский центральный автовокзал «Виктория». Отсюда надо еще час ехать через весь Лондон до нашей первой смотровой площадки – «Катти Сарк»[28]. В городе полно людей: это родственники, друзья и знакомые марафонцев, которые, как и мы с Джейком, приехали их поддержать. Наши рога единорога периодически тычутся в людей, и я постоянно извиняюсь. Наконец мы добираемся до площадки. Старт мы пропустили, и первая группа бегунов уже успевает пронестись мимо нас с таким видом, будто бежать марафон – чистое удовольствие. Мы изо всех сил стараемся не обращать внимания на запах пота и расположенных неподалеку туалетных кабинок.

– Ты плакат приготовил? – спрашивает Джейк.

– Да, вот он… Но мы отсюда не увидим, когда она пробежит.

Я передаю ему плакат. Зрителей так много, что между нами и бегунами стоят люди в несколько рядов, поэтому трудно разглядеть хотя бы что-то. Все заслоняют таблички и плакаты: «“Боль” в переводе с французского – это просто слово, обозначающее хлеб», «Если Бритни Спирс смогла пережить 2007 год, то и вы сможете пережить 26,2 мили», «Почему красавчики всегда куда-то убегают?».

– Ребята, не хотите протиснуться ближе? – спрашивает нас мужчина средних лет. Он держит табличку с надписью «Беги, случайный незнакомец!». – За кого вы здесь болеете?

– За нашу подругу Джесси. Судя по приложению, скоро она здесь появится.

– Мы тоже будем болеть за нее, – заявляет женщина, которая стоит рядом с нами.

– А вот и она! – один из новых членов фан-клуба Джесси взволнованно кричит и требует, чтобы Джейк поднял плакат повыше.

– Нет, это не наша Джесси. Наша одета как единорог, – предупреждаю я, увидев, что к нам приближается бегунья с именем «Джесси» на груди. Когда самозванка пробегает мимо, атмосфера становится немного унылой. Наверное, она удивилась, почему мы за нее не болели.

– А вот и она!

Джесси невозможно не заметить, учитывая ее наряд и люминесцентные кроссовки, но Джейк впадает в панику и забывает поднять плакат. Джесси пробегает мимо. Не уверен, что она нас заметила.

– Она выглядела спокойной, – авторитетно замечаю я с таким видом, будто разбираюсь в марафоне и марафонцах.

– Да, и все еще в костюме.

Мы благодарим наших товарищей-болельщиков и решаем разделиться, чтобы встретить Джесси в следующем промежуточном пункте. Подбрасываем монетку, чтобы определить, кто куда пойдет. И Джейк, и Джесси настолько привыкли к монете, что она стала частью нашего процесса принятия решений. Может быть, они еще не поддерживают меня, но по крайней мере понимают. Монета решает, что Джейк поедет к собору Святого Павла, а я отправлюсь на центральную улицу Лондона – Стрэнд. С трудом добираюсь до станции метро, зажатый в толпе, которая движется туда же. Выхожу со станции «Чаринг-Кросс». Невероятно, что Джесси сможет пробежать такое расстояние! При виде здания Национальной галереи, которое возвышается на Трафальгарской площади, я решаю заглянуть в бесплатный туалет при музее, прежде чем простоять на тротуаре еще час.

Очередь в галерею буквально обвивается вокруг фасада здания: как и положено в таких местах, на входе проводится проверка сумок, и сегодня здесь, похоже, дежурит особо бдительный охранник. Я становлюсь в очередь и наклоняюсь завязать шнурки, случайно толкая девушку впереди своей единорожьей повязкой.

– О, простите, это был мой рог, – говорю я выпрямляясь, и она оборачивается.

Прозвучало как-то двусмысленно.

Я замираю, когда вижу ее лицо, и неловко застываю в позе, которая представляет собой что-то среднее между «присел» и «встал».

Вау!

Если бы Джейк спросил меня сейчас, какой у меня типаж девушки, я бы ответил ему: вот он, мой типаж! Мое лицо расплывается в улыбке.

Она прекрасна. Естественная красота, с минимальным макияжем. Густые брови и великолепные темные глаза, каштановые волосы небрежно собраны в пучок, и она носит большие модные серебряные серьги-кольца.

Выпрямись, Джош.

Пару секунд мы молчим. Я не могу не смотреть на нее, и она, кажется, смотрит на меня не менее пристально. Мы глядим друг другу в глаза как зачарованные. Мы совершенно точно не встречались раньше, и все же в ней есть что-то очень знакомое.