– Но я заключил сделку.

Она на секунду замолкает, размышляя.

– Почему бы тебе не перезаключить ее на то, чтобы подбрасывать монету только во время важных решений? Или всего несколько раз в день. Я не думаю, что это будет обманом. Разве нет?

– Нет, – я почувствовал, что при этих словах она ударила чуть сильнее.

Я пытаюсь все обдумать, но у меня слишком болит голова.

– Может, ты и права. Я, вероятно, не должен подбрасывать монетку, чтобы посмотреть, стоит ли мне выпивать очередную рюмку, и мне, наверное, не нужно этого делать, чтобы выбрать, какие носки надеть. Я просто буду использовать ее для серьезных вещей… или когда застрял и не могу принять решение.

– Я, как всегда, права! – Джесси улыбается и под конец делает комбо – прямой левой и перекрестный правой.

– Меняйтесь партнерами, – рявкает тренер.

Пока все меняются местами, я отхожу от Джесси, прежде чем она успеет конфисковать монету. Я оказываюсь напротив крошечной женщины средних лет в очках, как у библиотекаря. Она поднимает свои подушечки, и я осторожно прикасаюсь к ним перчатками, опасаясь причинить ей боль.

– Поменяйтесь местами.

Снимаю перчатки и беру у женщины подушечки. Первым же ударом она сбивает меня с ног.

Глава 9

Если русская рулетка – это опасно, то бросать монетку, чтобы решить, кого лайкнуть в Тиндере, – смертельно опасно. Один неверный бросок – и вот тебя уже держат на привязи в чьем-то подвале и используют в качестве секс-раба. Это Джейк решил, что мне пора снова ходить на свидания. Значит, он и будет виноват, если я окажусь заточен в подземелье.

В радиусе пяти миль от нашего дома живет всего семь зарегистрированных в Тиндере женщин младше шестидесяти, так что у монеты нет широкого выбора. Одна из них описывает себя как «начинающая колдунья и любовница сатаны». К счастью, монета отвергает колдунью, и ровно в 19:28 я стою у местного полицейского участка, ожидая встречи с девушкой, которую она мне выбрала. Эмма, темные волосы, 24 года, рост пять футов девять дюймов, парикмахер. Любит Тейлор Свифт, «просекко» и пиццу с ананасами.

Пока Эмма не пришла, просматриваю наш чат на Тиндере. Переписка с ней была довольно поверхностной: «Как прошли выходные?», «Извини, что долго не отвечала», «Ты очень занята на этой неделе?» Надеюсь, что в реальной жизни у нас найдутся темы для разговора.

Полицейский участок пуст; аптека и газетный киоск уже закрыты. Я оглядываюсь в ожидании Эммы, но в этот холодный вечер замечаю только парочку собачников, выгуливающих своих питомцев. Чувствую, что дрожу от холода и от волнения. Я уже много лет не ходил на свидания; толком и не помню, что и как надо говорить.

– Эй, ты Джош? – спрашивает она, появляясь из ниоткуда.

– Да, а ты, должно быть, Эмма? Привет!

Она протягивает руки, чтобы обнять меня, и я неловко бодаю ее головой.

Не стоит с этого начинать знакомство, Джош.

– На самом деле все меня называют просто Эм – для краткости, – улыбается она, когда мы отпускаем друг друга.

– Лучше, чем «Ма», – шучу я.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, я имею в виду твое имя. Эмма. Лучше, чтобы тебя называли «Эм», чем «Ма».

Она вопросительно смотрит на меня.

– Не волнуйся, это была просто плохая шутка.

Могу я начать все сначала?

– Да, теперь понимаю.

Она запоздало смеется (больше похоже на фырканье), а я рассматриваю ее. Эмма почти одного роста со мной. Ее длинные, густые волосы выглядят темнее, чем на фотографиях. Она хороша собой и кажется милой. Но ясно, что никакой искры между нами не проскочило.

Дай ей шанс, Джош.

– Так куда пойдем, в паб или в закусочную? Выбирай! – говорю я, начиная замерзать.

– Да какой там выбор! Вот в чем проблема Кэдбери, верно? Это всегда одно из двух.

Это правда. Здесь некого и некуда пригласить: либо паб, который будет полон любопытных деревенских жителей, либо совершенно не романтичная закусочная.

– Я знаю, извини. Может, в следующий раз поедем в Бристоль?

– Знаешь, я голодна как волк, так что соглашусь на рыбу с жареной картошкой, если ты не против, – предлагает она, избавляя меня от необходимости вытаскивать монету.

– Звучит неплохо… Надо было заказать столик.

– Вряд ли здесь можно зарезервировать столик.

– Да я знаю! Просто еще одна неудачная шутка. Сейчас я остановлюсь.

Я и забыл, как неловко с кем-то встречаться.

Открываю стеклянную дверь закусочной и пропускаю Эмму вперед. Здесь всего два столика; за одним из них двое мужчин в заляпанных краской комбинезонах обсуждают скачки.

– Что ты будешь? Я принесу, – предлагаю Эмме, пока мы изучаем меню.

– Спасибо. Можно мне рыбный пирог с картошкой и кока-колу?

Я делаю заказ, пока Эмма садится за свободный столик.

– Боюсь, у нас закончилась кока-кола, дорогой. Но есть спрайт и «Танго», – с сильным западным акцентом говорит женщина за прилавком.

Я действую как посредник, курсируя между ней и Эммой.

– Спрайт, пожалуйста, – говорит мне Эмма.