Читаем Орел и Ворон полностью

Про этот эпизод из жизни Сагайдачного информации немного, но в 1617 году он заключил позорное Ольшанское соглашение, стоившее ему гетманской булавы. Соглашение было реально позорным и одновременно с тем кабальным – как я думаю, боевому гетману поставили ультиматум, и воевать с поляками в одиночку он не решился. На Москву в те дни действительно не было смысла оглядываться – после Смутного времени Россия с трудом приходила в себя…

Однако уже в следующем году ляхи, зная слабость ратных сил Москвы, вновь решили попытать счастья с русским престолом – и в очередной раз отправляются в поход. Им вновь понадобились запорожцы, и по-своему наивным казакам предложили новые договоренности взамен того, что они примут участие в войне. Что же, Сагайдачный потребовал прекратить гонения на православных, увеличения реестра, автономии Запорожскому войску – и ему пообещали эти требования выполнить! Наивный Петро вновь стал любимым казаками гетманом и повел на Москву огромное для казаков войско в двадцать тысяч запорожцев… Большую часть которого, понятное дело, составила присоединившаяся к казакам холопская голытьба, огульно в казаки зачисленная.

И вот тут история Сагайдачного как поборника православия, как освободителя пленных христиан и героя войны с турками и татарами, заканчивается.

Тут начинается уже совсем другая история гетмана, признанного на Украине национальным героем…

Владислав ждал запорожцев у Москвы, которую королевич (то есть сын и наследник короля), в свое время действительно «венчанный на царство», собирался осаждать и штурмовать. Но черкасы прознали, что на юг Муравским шляхом отправляется в Крым русское посольство с дарами. Да-да, с «дарами»…

Понятное дело, что это не было данью в привычном понимании татарского ига. Размер меньше, но и результат слабее: приняв дары, хан обещал не ходить на Московскую Русь лично, мог удержать близких к телу мурз от набегов. Но отнюдь не всех – вожди небольших кочевий все так же шли в набег каждое лето. Другое дело, что такие наскоки удавалось отразить ратникам засечной черты, по силам справиться с татарами было и ватагам донских казаков…

Так вот, в 1618 году примерный размер даров крымскому хану оценивался в двадцать тысяч рублей деньгами. А кроме того, русский царь отправил и меховую казну стоимостью еще в десять тысяч… И вот именно за этим посольством поспешил Сагайдачный с казачками, не отказывая себе в удовольствии пограбить по пути.

Первой жертвой стал Путивль – город хорошо защищенный, но практически не располагающий гарнизоном: Смутное время забрало большинство ратников. Затем черкасы разорили окрестности Ливен и окружили второразрядную крепость с гарнизоном в несколько сотен человек. Последовал жестокий штурм, после которого Ливны пали – численный перевес казаков, малое число защитников, слабость городских стен и крепостной артиллерии предрешили трагедию… Ну а дальше – а дальше Сагайдачный отдал город на разорение казакам, и те вовсю «погуляли»! Я не воспроизведу летописи на память слово в слово, но общий их смысл таков: казаки убивали всех без разбора – мужчин, женщин, детей, даже малых. Также многих женщин и детей забрали в полон – неужто крымским татарам на продажу? Кроме того, прямо указывается на полное разграбление и осквернение церквей «православными казаками»…

Можно предположить, что довольно суровый на расправу гетман, в свое время самыми жесткими методами насадивший дисциплину в рядах запорожцев и реорганизовавший их войско, во время московского похода ситуацией уже не владел. Совершенно очевидно, что его казаки любили пограбить – так, освобождая пленных христиан в Кафе, они же вырезали большую часть мусульманского населения и взяли много пленных на обмен. Также к его войску наверняка присоединились и те, кто уже успел «погулять» на Руси при Лжедмитрии, кто разложил остальных. Очевидно, что голытьба присоединилась к походу именно для того, чтобы грабить… Но ведь у гетмана был выбор. Он мог не вести черкасов на Москву! Однако повел, поверив, что обещания польских панов православным холопам могут чего-то стоить…

Также есть точка зрения, что Сагайдачный поступил с Ливнами демонстративно жестоко и, сохранив жизни некоторым горожанам, отпустил их: бегите, разнесите по окрестностям весть, как свирепы запорожцы к тем, кто смеет с ними драться! Однако можно ли оправдать этим действия гетмана в Ливнах?

Однозначно – нет.