Тогда только она могла видеть темные пятна в его глазах, которые быстро исчезали. Он тут же отшатнулся, опасаясь своих чувств и желаний. Тяжелое дыхание мешало ему говорить, но ее тонкие пальцы скользнули по его щеке.

— Ты не тронешь меня, мой Стенат не такой, — тихо шептали ее губы.

Она прильнула к нему и тихо прошептала:

— Я люблю тебя…

И тут же отстранилась, чтобы поспешить уйти.

Он не мог ничего говорить, только молча смотрел в стену. В глазах темнело, в ушах стоял гул. Находя наощупь стену, он слышал дикий хохот того темного в своих ушах, пока тихий голос не окликнул его. Кто-то бережно касался его плеча, а он, внезапно обернувшись, крепко обнял белокурую Камиллу.

— Что случилось? — спрашивала она.

— Просто не оставляй меня, — говорил он, целуя ее светлые волосы.

С ее появлением он снова смог дышать. В голове прояснилось, а наваждение отступило. Он словно очнулся от кошмара и еще не мог унять дрожь.

— Я не уйду, — шептала Камилла, обнимая его. — Я никогда не уйду.

Она не понимала его в этот миг, но знала, что никто кроме нее никогда не увидит его слабость, никому и никогда он не покажет эту нервную дрожь в руках и голосе, никому и никогда он не признаться, что есть еще в этом мире вещи, способные выбить его из колеи.

Она соврала, что ему плохо, и обеспечила ему небольшой отдых. Она с волнением замечала, что его время от времени бросало в жар, затем он вновь становился бодрым и здоровым, но через пару часов, словно провалился, бормоча что-то странное.

— Стен, Стенет! — звала она его. И только тогда он вздрагивал и смотрел на нее быстро светлеющими глазами.

— Мне кажется, что ты куда-то уходишь, — говорила она, и крепко обнимала его.

Он обнимал ее в ответ и пытался понять, что на этот раз так упрямо нашептывал ему темный голос, но ничего не мог вспомнить.

Уже завтра он обо всем забыл, вновь став самим собой и все же признался той, что хранила его душу:

— Я вчера видел ее.

— Анне Аврелар? — поразилась Камилла.

— Да, я боюсь, что она найдет наших детей и тогда… Как они вообще это примут? — не скрывая тревоги говорил он.

— Тогда ты должен сам им все рассказать. Это в любом случае лучше, чем если это станет для них шоком.

— Лейн не поймет.

Лейн и не понял, ибо в этот же вечер, на улице его остановила женщина в черном одеянии, и мальчишка узнав мать, подумал, что сошел с ума.

9

С самого своего рождения Артэм Аврелар был особенным. В первый день своей жизни он столкнулся с необходимостью выживать и выжил, хотя крепкие и здоровые дети нередко погибали. Да, его отец сделал все, чтобы спасти ребенка, но его старания не могли зародить в маленьком тельце желания жить. Только сам новорожденный мог вцепиться в эту надежду и держаться за нее. Он окреп, подрос и стал впитывать все, что только мог. Его тяга к знаниям, стала проявляться в самом раннем возрасте. Ему еще не было и года, а он с интересом разглядывал изображения разных печатей. Тогда Стен только умилялся, но в три года этот маленький гений бегло читал, а в пять попытался активировать свою первую печать, безуспешно, но все же попытался. Если бы тогда Стенет велел ему никогда так не делать, отругал его за испорченную мебель в комнате и измазанную одежду, возможно, вся жизнь мальчишки пошла бы иначе. Он мог пойти по стопам брата и увязнуть в бесконечных ссорах с отцом, мог замкнуться и спрятаться где-то в своем мире. Но Стен стал говорить с мальчиком как с равным. Вместо упреков и наказаний, он объяснил мальчику, что в одиночку такие вещи делать слишком опасно, что неправильно активированная печать может не только сжечь стол, но и убить заклинателя. Он не стал ничего запрещать, а напротив разрешил делать все свои пробы и опыты, но при нем. С того дня был сделан первый и самый важный шаг в развитии одного из самых невероятных талантов за всю историю ордена.

Талантливые мечники постоянно появлялись в рядах ордена, некоторые из них были даже гениальными, периодически появлялись хорошие целители, но ни с кем не было так трудно, как с заклинателями. Если у послушника обнаруживались хоть минимальные способности, его уговаривали стать заклинателем, ибо доподлинно было известно, что те, кто обладают силой без особого обучения, непременно становятся особенными.

Артэм активировал свою первую печать в семь лет, причем не просто дал ей энергию, не заставил письмена вспыхнуть, это он делал и раньше. В тот день, он активировал и применил ее, создав самый настоящий щит, защитивший его от мелких осколков разбитого стекла. Тогда он испугался хулигански брошенного в окно приюта камня и этот страх активировал в нем то, что все это время рвалось наружу. Другой бы попытался закрыть лицо, закричал, заплакал, но не Артэм. Он даже подумать не успел, а его рука метнулась вверх и тут же вперед, раскрывая перед собой и малышами сияющий щит.