— Вы когда-нибудь работали с темными?

Дилан удивленно распахнул глаза.

— Видимо нет, но, надеюсь, вы ничего против них не имеете?

— Речь о темном из ордена?

— Почти. Он не приносил клятву, но подписал договор о сотрудничестве и сражался, как заклинатель с раннего детства, так что он свой маралью, я ручаюсь, однако…

Поняв, что Дилан заинтересован, Стенет протянул ему документы.

— Здесь значиться имя Нор Селтос, но сейчас он Ричард Аврелар, мой приемный сын.

Дилан удивился еще больше, листая карту.

— Он не может ходить из-за сильных повреждений, возникших в результате активации печать изгнания, — продолжал Стен. — Он оборвал цикл и потому еще жив, однако, процесс изгнания медленно продолжается и струпные язвы распространяется по его нервам, как мне сказали, его физиологическая нервная система погибает, покрываясь этой коркой.

— Я вижу, но мы не сможем восстановить погибшую ткань и поставить его на ноги, — отвечал врач, с восторгом изучая бумаги, очень радуясь чему-то совершенно новому.

— Я понимаю, но может мы сможем замедлить процесс. В столице ему пророчили весьма короткую жизнь и страшную смерть.

— Да я вижу, тут все написано…

И быстро подняв глаза, Дилан вдруг спросил:

— Ему не помогли в столице, и вы думаете, что я здесь, смогу ему помочь?

— У них там так глаза не горят, — ответил Стен вставая. — Вы просто подумайте и если будут мысли, сообщайте мне.

Стен знал, что зажигает в этом человеке искру и понимал, что эта искра может свершить чудо. Он даже жалел, что не догадался сразу пойти к этой страстной горячей личности.

Это было первое небольшое дело Стена, затем он отправился в боевой отдел, где тренировались, дежурили и готовились к миссиям боевые команды его города. Ему нужен был один из командиров, самый лучший по его мнению.

— О Стенет, — приветствовал его этот самый лучший, усмехаясь, — пришел узнать о сыне?

— И это тоже, — проговорил спокойно Стен. — Как он тут в мое отсутствие, ничего не натворил?

— Ох, и сложный он. Слишком большого мнения о себе, благо он действительно способен на многое. Так-то все спокойно, но боюсь с его гонором, у него будут проблемы с командой.

— Значит, они его чему-нибудь научат. Но вообще я хотел попросить взять меня в команду.

Воин пораженно уставился на начальника.

— Не смотри на меня так, Женд, меня отпустили из столицы завершать свои проекты, только при условии, что я потом вернусь в боевой отряд, а я просидел в кабинете не один год.

Жендар Форс, знавший Стената еще мальчишкой послушником, удивился.

— Ну да, после того, что ты сделал, было бы глупо оспаривать твое права находиться в элите ордена.

Стен жалобно посмотрел на коллегу, будто умолял не иронизировать.

— Вообще-то ты совершил невозможное.

— Я сделал это случайно, благодаря большому везению, — пробормотал Стен. — Так ты возьмешь меня?

— Шутишь? Ты мой начальник, имеешь право делать что захочешь.

— Ты меня не понял, Женд. Я прошусь под твое командование. Возьмешь ли ты меня в команду рядовым мечником?

— Рядовым? Стен, не смеши меня. Ты первоклассный боец и там, куда ходят рядовые мечники, тебе даже меч не понабиться, но я буду звать тебя на все сложные случаи, раз уж ты хочешь практики.

— И на том спасибо.

— Кстати, видел перемены в статистике?

Стен кивнул.

— Повсеместно участились атаки тьмы первого и второго класса, мы это даже обсуждали в столице, но пока сочли это эпизодической проблемой, системности у этих атак пока никто не выявил.

— Да, какая там система? Просто Тьма становиться сильнее, а мы остаемся на том же уровне уже много веков.

— Ну а что я могу сделать? — вздохнул Стен, пожимая плечами.

— Стать епископом или хотя бы паладином!

Женд был явно раздражен, словно собеседник относился к вопросу несерьезно.

— Почему я? — тут же спросил Стен, действительно не понимая.

— Если бы ты мог увидеть себя моими глазами, то сразу понял бы, что твое место не в этой дыре, да и оружие твое не меч, — уже куда мягче проговорил опытный боец.

— Не меч? А что тогда?

— Твоя душа.

Рука Женда легко хлопнула по плечу Стената.

— Ты сам и есть оружие, жаль, что ты этого еще не понял…

Стен действительно этого не понял и не мог понять, по крайней мере сейчас.

7

Деятельность меняет людей и, чаще всего, меняет их очень сильно, особенно, когда это не просто дело, созданное для того что бы забыться. Если механически выполнять работу снова и снова повторяя рутинный круг, можно одеревенеть и перестать себя чувствовать. Я о той деятельности, которую мы действительно желаем, которая оживляет нас и вдыхает в нас жизнь. Такая деятельность дает нам сладкую усталость. Она позволяет улыбнуться трудностям и переступить через любые преграды, ибо, чем больше мы прикасаемся к этому делу, тем сильнее горит огонь внутри нас. Невольно выпрямляются плечи. Голос становиться увереннее. Взгляд — сильнее. Время теряет свою власть, а жизнь обретает истинный вкус.