Стен усмехнулся, только теперь осознавая, что Ричард годится ему в сыновья. Просто о его возрасте было слишком легко забыть. Впрочем, не только о возрасте, но и о самом Ричарде Стен и его маленький сын пока решили забыть, направляясь на свою прогулку.

— Веди меня в самые значимые места! — потребовал мальчик.

— В самые знаменитые, ты хотел сказать?

Артэм аж вспыхнул от такого уточнения.

— Папа, не притворяйся. Мне нужны самые важные места в твоей памяти.

Стен только вздохнул. Он был уверен, что детская беспечность позволит Артэму забыть его вчерашние планы и тогда сам Стенат получил бы возможность все забыть. Вот только дети забывают только неинтересное и не важное, если их что-то не удивило и не впечатлило, они с большим удовольствием просто забудут это, буквально потеряют в своей голове, заменяя чем-то новым — ярче и интереснее, зато о важном они никогда не забывают. Во многом это плюс детского сознания, маленький ребенок честен с собой в своих желаниях и интересах, он не склонен все усложнять и анализировать, и потому частенько не знает причины желаний и не понимает последствий, зато точно знает чего именно хочет. Артэм хотел совершить чудо, слишком ярко он видел его в своем уме, чтобы отказаться от своей казалось бы наивной идеи, вот только маленький мальчик был прав.

Изучая город и слушая истории сына, сочиненные на ходу, он внезапно для себя вновь и вновь открывал этот город. Время может и не исцеляет ран и не смягчает боль, но оно безжалостно уничтожает все следы прошлого. Просто чаще всего, мы не желаем замечать, что памятный нам мостик был давно разрушен, а на его месте стоит уже совсем другой, куда изящнее. Мы не желаем видеть, что нет больше той "нашей" скамейки в парке, а старый дуб уже спилили. Так устроен человек, ему проще хранить все так, как оно запечатлелось в яркий момент времени, находя сходство в самых мелких деталях, но не замечая очевидных. Конечно, если он шел бы по городу с легким сердцем, а рядом с ним шагала Ани, они вместе наверняка с доброй улыбкой примечали перемены и вспоминали те детали, что забрало время. Она бы присела на несуществующую скамейку и кокетливо бы наблюдала, притворяясь, что читает. Но он был один в этом городе и единственным ценным, что у него еще оставалось, были воспоминания и он жестоко отводил им в сердце слишком много места. Зато теперь, наблюдая, как маленький мальчик проносится по каменной кладке, представляя себя большой птицей, спустившейся с небес, он понимал, что создает новые воспоминания не имеющие к ней отношения. Он вдруг понял, что хранит в своей памяти призрак, просто призрак чувства, призрак надежды, призрак воспоминания. Стройная рыжая бестия, бесконечно танцующая на улицах столицы исчезла и мужчина просто улыбнулся, слушая сына.

— Вот представь, это ведь могло быть полем битвы, такая огромная каменная площадь прямо перед дворцом короля, будь я Тьмой, я бы обязательно показал свою силу здесь, вот только я будущий экзорцист и если она появится…

Артэм не говорил, что случится в случае его появления, вместо этого он уверенно стал в боевую стойку и поразил воображаемого врага своим невидимым острым мечом, а затем сложил руки для молитвы.

— Верни эту тьму в ее логово и прости ее, господи, — прошептал он тихо.

В этот момент было уже темно, и лицо Артэма освещал тусклый свет фонаря, рисуя глубокие тени. Он делал детское лицо взрослее, а сказанным словам придавал глубину. Это произвело на Стена особо сильное впечатление. "Простить Тьму" — подобной молитвы Стенет еще не слышал, более того, он даже не думал, что ее можно прощать и частенько забывал что она и вовсе живая.

Мальчик весело посмотрел на отца и спешно добавил:

— Но главное береги папу.

Стен в очередной раз улыбнулся, показывая тем самым, что чудо действительно случилось и сыну удалось развеять призраков памяти отца.

Аврелару действительно стало легче, словно он, наконец, выдохнул тяжелый ком невысказанной боли и тут же окончательно о ней забыл. У него были дети и работа, а обо всем остальном можно было и подумать, но все же не сегодня.

— Нам пора возвращаться, — проговорил Стен, протягивая сыну руку, — Чтобы ты хотел посмотреть завтра?

Мальчик тут же поймал эту руку и стал быстро и эмоционально рассказывать обо всех своих мыслях, чтобы потом по возвращении крепко уснуть. Этой ночью, и Стен уснул быстро и спокойно. Ему не слышались голоса, и он не видел своих глаз в черном тоне, да и проснулся он ранним утром, словно его никогда ничего не тревожило.

6