Читаем Орбита жизни полностью

Со временем Вале начало казаться, что служба все больше и больше отнимает у нее Юрия. Она делала вид, что не замечает этого. И все же странная тревога порою овладевала Валей, особенно когда он на недели совершенно неожиданно уезжал в командировки. Каждое утро всем летчикам подавали машины или автобус, и порою Юрий не мог ее даже предупредить об отъезде. Удивляло ее и то, что иногда он возвращался с работы уже в середине дня, но настолько вымотанный, что тут же валился на диван и мгновенно засыпал.

Вале хотелось узнать, чем же он занимается. Но он всегда отвечал одно и то же: «Служба, больше сказать ничего не могу…»

Летом 1960 г. они въехали в новый дом. Теперь у Гагариных были две уютные комнаты. И вот тут однажды, когда у них собрались друзья Юрия, Валя совершенно случайно услышала конец разговора.

— …Белка и Стрелка слетали неплохо. Скоро кому-то из нас… — говоривший осекся, но Валя отлично поняла, что речь шла о запуске космического корабля.

Теперь ей стали понятными слова, которые она уже слышала от этих людей: «одиночество», «невесомость»… Так вот к чему он готовится! На мгновение ей стало страшно. Космос казался ей невероятной тайной за семью печатями.

И однажды Валя приперла Юрия к стенке точно поставленными вопросами. Он сперва отшучивался, а потом так же с улыбкой сказал:

— Ну, собираюсь в космос… Считай, что ты сообразила… Только тебе вовсе не обязательно знать, что это действительно так. Одним словом, если хочешь — хоть сегодня готовь сухари и вещички. И не забудь положить лыжные ботинки и шерстяные носки. Как бы мне там, на Луне, не простудиться…

Валя никак не могла понять, где тут шутка, а где правда. Тревога не прошла, но вопросов она задавать больше не стала: не хочет говорить — не надо. Может, верно нельзя? Все-таки в каких-то он непонятных частях служит.

В свободное время они ходят в кино и гуляют в парке. Он играет в баскетбол и в бильярд, нянчит дочку. Он все тот же, с постоянной улыбкой, спокойный, ровный, веселый. И товарищи, как и в школьные годы, по-прежнему добродушно зовут его Юркой. Как и прежде, по вечерам он предпочитает книги телевизору. По праздникам ходит в гости.

Нередко гости собираются и у Гагариных. Надо сказать, что в своем доме Леночка ввела своеобразный обычай. Когда кто-нибудь приходил, она первым делом «облагала его данью»: «Дядя, расскажи сказку!»

Порою гости приходили, когда хозяина еще не было дома — общественные дела теперь часто задерживали Юру на работе.

Так случилось и на этот раз. Пока Валя хлопотала на кухне, Леночка собирала свою «дань»: плечистый красивый летчик, удобно расположившись на диване, не спеша импровизировал:

— В нашей деревне однажды появился тигр. Ну, ты знаешь тигра — он как большая кошка. С пушистыми лапами, тонкими усами, а шерсть такая плюшевая и в полоску. Как будто в тельняшке. Только одна полоска черная, а другая желтая. Тигр ходил-ходил по деревне, нашел сено, это травка сухая. Поел он сена. Делать больше нечего. Он и думает: а не пойти ли мне в лес? Подумал-подумал и пошел веселый в лес. Идет себе, песенку напевает: «Ландыши, ландыши…»

Вдруг смотрит — навстречу ему спешит толстый-толстый дядя. Спешит, торопится. Тигр ему и говорит: «Здравствуй, добрый дядя!» А дядя ему отвечает: «Потом, тигр, потом поговорим!» Тигр еще такого не встречал. Он посмотрел на дядю и думает: «Какой невежливый: я с ним здороваюсь, а он мне не отвечает!» Тигр поморгал глазами и пошел своей дорогой. Тигр не знал, что дядя не невежливый, а просто забывчивый и очень деловитый…

На Леночку эта сказка, или, скорее, милая нелепица, не произвела большого впечатления, зато гости так и грохнули, так и покатились от хохота: все моментально узнали одного общего знакомого.

Через секунду и Леночка смеялась вместе со всеми. Смеялась звонко и заразительно, как смеется отец.

— Что за шум, а драки нет? — крикнул, приветствуя гостей, Юрий. — Всем еще раз здравствуйте! Валюша! Приказывай гостям занять «боевые порядки».

…Но вот уже выпит чай, Валя ушла в спальню проведать девочку, жены вдосталь наговорились, и тогда один из космонавтов, светловолосый и высокий, начал этот разговор.

— Теперь уже скоро запуск, — сказал он. — Пойдет, наверно, Юрка. А может, Гера или кто другой…

— Ну и что же? — улыбнулся Гагарин. — Кого пошлют, тот и полетит…

— Конечно, ты или не ты, не в этом дело. Дело в другом. Будет запуск. Все, конечно, кончится хорошо, иначе и не может быть. Поднимется шум: мировая слава, поздравления и так далее…

— К чему ты клонишь? — переспросил Борис.

— К тому, что в этих условиях не долго и от земли оторваться: позабыть, кому мы всем обязаны, кто нас сделал теми, кем нас узнают все люди на земле.

— Туманно выражаешься! Давай конкретнее, — шутливо заметил другой товарищ.

— Я понял, о чем идет речь, ребята! — горячо воскликнул Юрий. — Разговор идет о том, чтобы мы после любой победы оставались людьми, коммунистами. Чтобы не зарывались, не возносились, были самими собой, а лучше, если станем даже еще требовательнее к себе, еще скромнее, чем раньше. Верно я тебя понял?