Читаем Орбита жизни полностью

— Если будут трудности и опасности, встречу их, как положено коммунисту.

— Ну, в добрый путь, Юра! — Руководитель полета нетерпеливо поглядывает не часы. — Поехали, товарищи!

Присутствующие знают: запуск готовится по четкому графику, и нарушать его нельзя. Но всем хочется обнять космонавта. У одного из ученых повлажнели глаза. Даже моложавое лицо бывалого летчика генерала Каманина немного побледнело, будто осунулось. «А чего, собственно, сейчас волноваться? Вот на старте — это другое дело!» — подумал Юрий и поглядел в окно.

Ослепительное оранжевое солнце вставало над степью, заливая комнату тревожным, беспокойным сиянием.

— Поглядите, какое жизнерадостное солнце, — говорит Юрий, и все как один обращают взоры к окну.

Мерно стрекочет кинокамера. Неторопливо работают специалисты. Сосредоточенно молчат врачи. Глядя на них, Юрий тоже перестает улыбаться. Он вспоминает слова американского летчика-испытателя, талантливого писателя Коллинза: «Хорошо в такой день быть живым…» Но говорит совсем о другом:

— Видимость сегодня отличная: хороший день будет! Ну, что же, пора в путь-дорогу!..

К подъезду подан специальный бело-голубой автобус. Юрий усаживается в кресло. Позади — Герман Титов. Скафандры подключают к бортовым источникам питания, и машина берет курс на стартовую площадку.

…Планета Земля еще ни о чем не знает.

*

В степи отчетливо видна нарастающая серебристая сигара гигантской космической ракеты, которую сжимают в объятиях стальные фермы.

Юрий спокоен. Все идет нормально, именно так, как он и ожидал. Волноваться нечего. Сейчас волнуются те, кто отвечает за запуск. И все-таки при одной мысли о том, в какой полет он уходит, им овладевает легкая оторопь. Нет, скорее это сложное чувство — и гордости, и робости, и уверенности. «Как перед экзаменом», — думает Юрий.

Инженеры на стартовой площадке уже проверили бесчисленное количество механизмов, систем и приборов. Автоматы доложили готовность.

Машина останавливается рядом с огромной ракетой. Возле ракеты автобус кажется почти букашкой. Именно это сравнение приходит на ум Юрию. А со всех сторон навстречу кидаются знакомые. Опять начинаются объятия, поцелуи, рукопожатия. Оказывается, непроницаемый скафандр совсем не мешает людям выражать свои чувства!

Среди тех, кто был здесь, Юрий узнает дорогие лица.

Вот крупнейший ученый, которого космонавты давно успели узнать и полюбить. Этого спокойного, немногословного человека пилоты назвали «теоретиком космонавтики». Он создал стройную теорию, которая сделала реальностью то, о чем еще совсем недавно люди могли только мечтать. Рядом с ним Главный конструктор корабля. Они о чем-то разговаривают с ладно скроенным, светловолосым человеком с открытым волевым лицом. Этому врачу и его товарищам Юрий, пожалуй, больше всех благодарен. «Они сделали меня космонавтом», — думает Гагарин.

Вот невысокий человек, который учил их прыгать с парашютом. «Уже здесь!» — подумал Юрий. Инструктор беседует с генерал-лейтенантом авиации Героем Советского Союза Николаем Петровичем Каманиным…

Подъехали члены Государственной комиссии.

На стартовую площадку подходят все новые и новые люди: ученые, конструкторы, инженеры космодрома, друзья-космонавты. Всем хочется попрощаться с Юрием, пожать ему руку.

Юрию особенно трудно расставаться с Титовым — ведь тот тоже одет в такой же скафандр… И вот Юрий улетает, а Герман остается… «Впрочем, еще неизвестно, как все это кончится. А главное — чем дальше, тем интереснее будут полеты. Он еще и не так слетает!..» — думает Юрий, улыбается Герману и, неуклюже обняв его, «чокается» с ним гермошлемом.

— Время, время, товарищи! — торопит руководитель полета.

— До скорой встречи в эфире и на Земле! — говорит Гагарин.

Вытянувшись по стойке «смирно», он четко докладывает председателю Государственной комиссии, крупному руководителю нашей промышленности:

— Летчик старший лейтенант Гагарин к первому полету на космическом корабле «Восток» готов!

— Приступайте к выполнению задания, — официально говорит председатель, а потом сердечно, тепло добавляет: «Счастливого пути, Юра, желаю успеха!» — и крепко жмет ему руку.

Главный конструктор корабля берет Юрия за локоть и деловито подводит к лифту.

— Пойдем, еще раз вместе посмотрим. Тебе лететь.

Лифт скользит вверх вдоль мощной многометровой мачты. Останавливается у площадки перед входом в космический корабль.

У самого входа в кабину Юрию помогают снять с ботинок белые парусиновые тапочки: ни одна земная песчинка не должна попасть внутрь корабля!

Гагарин смотрит с высоты на бетонное поле, озаренное неярким утренним солнцем, на зеленовато-бурую всхолмленную степь, вдоль и поперек распоротую серыми лентами дорог, на небольшую группу людей, стоящих далеко внизу, у подножия ферм обслуживания… Юрию хочется вобрать в себя это утро, запомнить его навсегда. Он глубоко втягивает воздух, пахнущий свежей травой, солью, вялой полынью, и отчетливо улавливает запах космодрома. Чуть горьковатый, немного терпкий запах сгоревшего топлива, металла и машинного масла…