и жуть антисептиком не протирает,

а кормит микробами и по ночам.

Народная дурь так болезненно зреет,

токсично и пагубно мучает плоть.

Губительной, гибельной горечью веет

весь этот ужасно-мучительный год.

Злотворный процесс нарушает единство.

Больной, мефитический запах вокруг.

Кишит микрофлора густым паразитством,

тревожа здоровый, нетронутый нюх.

Опасны и боязны дней проявленья.

Тлетворная мерзость, протухшая кровь

взорвутся вот-вот, принеся разрушенья

и гибель здоровых соседних краёв.

Перекоповская пекарша

Замешанный хлеб был сгущённою каплей,

что пёкся в плену алюминиевых форм,

в печной рыжине, как в пещере кораблик,

стал гущей янтарной, подобием гор.

Он солнечным сгустком сияет под тканью,

как солнце средь белых, сухих облаков,

на синей скамье золотистою ранью,

под взором икон, что в углу меж углов.

Старушечьи руки, скривлённые пальцы

его замесили с живым волшебством.

Крестьянское сердце, представ тут старальцем,

смогло сотворить это чудо с добром.

Она, как реально-живая богиня,

создавшая сферу светила во тьме,

отрежет кусочек, как серп спелой дыни,

подарит ломоть треугольника мне.

Крициной Екатерине Ефимовне

Влияние воспитания и обучения

Шалавы детей воспитают по-бл*дски,

моряк – по-моряцки, как рыба икру,

дворяне по личным законам – по-барски,

разумные – деток отправят к уму.

Потомства впитают родительский статус

и внимут наказам, примерам житья.

Фиалкой не станет какой-либо кактус,

а муха пчелой, хоть и в улье живя.

На яблонях вовсе не водятся груши,

от кошек не будет цыплят и щенков.

Коль предки наполнены дурью и чушью,

то дети вберут все их гены с основ.

Но если садовник, учитель и гуру,

привьёт ветку разума, чести, любви,

то сразу исчезнут тупицы и дуры

и сменится вектор дурного пути!

Боголюбивица

Я – верный сторонник, участник в системе религий.

Я чту рукописные своды и божий, надземный устой.

Я знаю, что есть божество – наш Господь и Отец превеликий,

всесильный, вселицый, всемудрый, огромный, священно-святой.

Любой атеист – вероломный, змеиный и подлый безбожник,

дрянной супостат, что не видит идеи и пользы в богах,

кого вразумить, излечить, убедить невозможно.

Всех их надо жечь на огромных и частых кострах.

Со мной мои братья и сестры, и дети, принявшие Бога.

Лишь мы на планете правдивы и чисто живём.

Иные ж народы живут внеморально и плохо,

безверцы, что будут под градом камней и под адским огнём.

Я – ярый поклонник Творца и адепт безусловного счастья.

Великая истина – это единственный, лакомый клад.

А оных пускай пожирают кривые, бесовские пасти.

Мы будем в раю, а другие – в гиене рыдать и кричать!

Лилии Коломейцевой

Сопутствующие потери при отступлении

Ужасные зрелища виделись мною так часто,

что я примирился, привык и уже не боюсь.

Запомнились многие дикие, гадкие страсти.

Знакомы убийства и в этом похожем бою.

Здесь тоже разрывы солдат, бронетехники, почвы,

кровавое поле, где людно-стальной разнослой,

а также тут каски, как мокро-кротовые кочки,

минувший, страшащий, слегка остывающий зной.

Фантомные боли и горько-военная мнема

тревожат болеющий мозг и глаза.

Какая-то очень уже запредельная тема

вонзилась в меня, будто хук иль крутая гроза.

За топкой золой, за границей побоища, ада

сей неукрытый пейзаж под костями еловых ветвей,

и по системе какого-то грязного очень расклада

лежат треугольники свёрнутых маленьких шей…

Российский нобиль

Давай же знакомиться, новый читатель!

Я – новый владелец вассалов, маркиз,

гурман и изысков различных глотатель,

наследственный принц и "богатство" – девиз.

Я – мелкий, но мудрый, раздутый хозяин,

догматик дворянства и барин рабов,

какие в составе зазнайки, раззявы,

какие не знают напыщенных слов.

Наёмники будут трудиться за пайку,

как черти в ГУЛАГе среди мерзлоты.

Теперь работяги – враги, в своих стайках.

Я не потерплю мудрецов-борзоты.

Я вытравлю гордость и выбью спесивость,

найду к наказанию малый предлог

продолжу гнести, культивировать лживость,

толкать к доносительству, делать подлог.

Я их вакцинирую ложью и дурью,

чтоб это похабство вросло, прижилось.

Им стану платить, чтоб питались лишь мутью,

чтоб всё их гурманство вовек извелось.

Я – местная знать, завладевшая властью,

познавшая яства, богатство, моря,

довольствуюсь слугами, глупо мразью,

над ними безмерно и жарко царя.

ИП Дмитриеву Алексею Анатольевичу

Дифирамбы отчизне

Различные страны здоровы и живы

лишь из-за России и крови солдат.

Османы, Адольф, Бонапарт шли ретиво,

но были разбиты средь их же всех хат.

Великая роль на планетном пространстве

досталась стране, что спасала не раз

посредством Советов, князей и дворянства,

мужицкого дара, что был напоказ.

Ум баб тыловых был великой подмогой

кровавым фронтам и хозяйству страны.

Их труд приводил к золотому итогу,

к победе над силами, тьмой сатаны.

Планета обязана всем и вовеки

огромному подвигу русских людей,

советскому братству и сталинским вехам,

что мир сберегли и спасли от чертей!

Неэнергетическая

Как кофе после льда, – вот так и мне противно,

когда в меня вдаёшь свою тупую жизнь,

когда целуешь вдруг, внезапно, превентивно