Глеб Иванович Успенский
Рассказчик отложил прочитанные документы в сторону и, взяв из своей памятной книжки другие, сказал:
– Помните же, что начало было хорошо. Теперь слушайте окончание…
Лаптев развернул огромную газетную вырезку и начал читать с особенным возбуждением:
«…Такие порядки весьма удобны и выгодны для буфетчика: публика набирается на пароходе постепенно, «по человечку», а поэтому нет расчета запирать буфет, чтобы не отпирать его по двадцати раз в сутки. А буфет, беспрестанно находящийся пред глазами «пассажиров», которым «некуда спешить», над которыми «не каплет», едва ли может бездействовать. Иной глядит-глядит на расставленные напитки, да и скажет: «Ну-ко, налей-ко! И пить-то, братец мой, не хотел, да бутылка заинтересовала… Что такое там? Дай-ко рюмочку»…»
«…– Ну нет! – оживленно перебил меня Лаптев. – Купец отлично видит и знает, что он-то, обыватель, попал по ошибке, а вот я, так и по его мнению, попал за дело. Свалка-то она точно свалка, если хотите – арлекинада, хоть и необузданно жестокая, грубая, дикая, а в ней, если только поприсмотреться, вникнуть, разобрать, отыщутся совершенно определенные течения враждебности, ненавистничества, и поверьте, что обывательский кулак отлично знает ту шею, которая ему ненавистна. Положим, что, руководствуясь в отыскании этой шеи главным образом чутьем, он по ошибке заденет десятка два соседних и родственных скул и затылков, но уж, будьте уверены, добьется и той скулы, какая ему требуется. Во времена моей юности и я в простоте сердечной полагал, что все это одно только жалкое недоразумение…»
«…«Пожить в деревне», «отдохнуть», «очувствоваться мало-мальски» – вот что думал мой приятель, нанимая верхний этаж крестьянского дома в Ямской слободе. Намерения его, как видите, были самые скромные и безобидные; но и такие намерения, как увидим ниже, не всегда и не для всякого осуществимы в наши тяжелые дни. Прежде всего необходимо сказать, что нет такой профессии, которая, будучи перенесена из столицы в деревню, в такой степени смущала бы деревенских жителей, как профессия литературная. …»
«…Вот уж больше недели, как жаркий воздух последних дней нынешнего деревенского лета отравлен запахом гари: где-то, как пишут в местном листке, горят торфяные болота, горят леса; сизый дым по временам достигает белизны и густоты тумана, застилает все кругом на далекое пространство и даже затрудняет дыхание… Пожары лесные – дело весьма обыкновенное на Руси, а особенно в наших северных местах, где, несмотря на все усилия господ помещиков, сельских обществ и промышленников истребить всякую растительность, по возможности в самый кратчайший срок, мать-природа не совсем еще вышла из терпения и продолжает одевать зелеными кустиками и жиденькими березками, осинками и ольхой холмики, болота и берега болотных речек. …»
Виктор Иванович Суханов , Теофиль Готье , Пол Андерсон , Виктор Суханов
«Анну Каренину» Толстой называл «романом широким и свободным». В основе этого определения пушкинский термин «свободный роман». Не фабульная завершенность положений, а творческая концепция определяет выбор материала и открывает простор для развития сюжетных линий. Роман «широкого дыхания» привлекал Толстого тем, что в «просторную, вместительную раму» без напряжения входило все то новое, необычайное и нужное, что он хотел сказать людям.
Лев Николаевич Толстой , Д. В. Шаманский , Анна Владимировна Голубева , Антонина Лукинична Максимова
Знаменитый роман писателя XIX века Н. Г. Чернышевского «Что делать?» перечитывается не одним поколением русских людей. В нем подняты важнейшие для каждого человека проблемы: как быть счастливым в обществе, семье, что значит трудиться в радость, любить и быть любимым.В Приложении помещены статьи Н. С. Лескова «Николай Гаврилович Чернышевский в его романе "Что делать?"» и Д. И. Писарева «Мыслящий пролетариат».
Руслан Омаров , Натали Сиверс , Евгений Леонидович Твердохлебов , Владимир Алексеевич Колганов , ВИКТОР ГРИГОРЬЕВИЧ МЭЛЛЕР
В этот сборник вошли две книги Бодлера – «Стихотворения в прозе» и принесшие автору громкую международную славу программные «Цветы зла». Книга-манифест французского символизма впервые была опубликована в 1857 году и вызвала бурную общественную реакцию. Для поэта скандал закончился судебным штрафом, тираж книги был арестован, а наиболее «неприличные» стихотворения изъяты из сборника.Время расставило все по своим местам: давно забыты имена косных гонителей, а стихотворения Бодлера, с их ярким колоритом, сверкающей образностью и свободным полетом воображения, по-прежнему восхищают и завораживают истинных любителей поэтического слова всего мира.В формате a4.pdf сохранен издательский макет книги.
Шарль Бодлер , Руслан Альбертович Белов , Руслан Белов