Читаем Опущенная полностью

Алик вышел из-за стола, перевернув стул, рванул к выходу. Его дружок не стал корчить из себя героя и убрался вслед за ним. Карелец тоже сделал шаг к выходу, но быстро понял, что беглецов ему не догнать. Зато Гена остался на месте, и он направился к нему.

Взгляд у него жесткий, морозный. А в руке заточка, которую он мог пустить в ход.

— Гена, в чем проблема? — тихо, но зло спросил вор.

— Да сам в ауте…

— Кто это был?

— Алик Ругаль, мы с ним три года за одной колючкой.

— А это кто?

Только сейчас Гена понял, что блондинка никуда не делась. Она с бледным видом стояла у стола.

— Да мы только что познакомились… — Яна, казалось, вот-вот расплачется. — Алик в ресторан позвал, я согласилась…

— Разберемся, — отчеканил Карелец и, хищно глянув на Гену, направился к своему столу.

— Уфф! — облегченно выдохнул Гена.

Карелец в общем-то мужик нормальный, отходчивый. Если сразу не убил, то, считай, пронесло.

— А как мне быть? — спросила Яна.

— В смысле, как быть? — не понял Гена.

— Ну, они же убежали, а за стол платить надо…

Гена усмехнулся, вспомнив случай недельной давности. Снял мужик двух телок, пригласил их в ресторан, заказал кучу всего, а потом пошел в туалет. И с концами. И сколько таких историй… Но чаще всего дамы кидали кавалеров.

Возможно, Яна уже побывала в шкуре тех недавних девчонок. А возможно, она сама промышляла кадками. Хотя в ресторане «Гармония» замечена не была…

— И за люстру, — сказал Гена, глянув на разбитый плафон.

— Но я же не стреляла…

— Ну как же не стреляла? Если ты здесь, значит, в Алика стреляла. Глазками.

— И сколько я должна?

Яна не хотела платить, но желала знать цену вопроса. А вдруг не так уж и много? Вдруг хватит денег, чтобы оплатить счет?.. А если вдруг не хватит, Гена протянет руку помощи. В конце концов, они же проводили время за одним столом. И еще Яна понравилась ему. Может, он учтет это при расчете.

— Пошли!

Он провел ее в свой кабинет, взял с приставного стола калькулятор.

— Будем считать? — спросил он, внимательно глядя на девушку.

Она подавленно кивнула. Взгляд у нее расстроенный, хныкающий, но страха особого нет. И она даже знала, почему Гена ее пощадит.

Он отложил калькулятор в сторону, вплотную подошел к Яне. Она замерла, не решаясь пошевелиться. Но когда он ладонями обжал ее талию, руки сами приподнялись. То ли она не хотела касаться локтями его предплечий, то ли хотела помочь ему снять платье.

Но платье снимать он не стал. Стянул только колготки, усадив Яну на стол. И повернув ее к себе спиной, выставил счет. Она приняла его к рассмотрению, и оплата началась.

* * *

Зима, студеный ветер, повышенная влажность. Брр! Это какой-то ужас! А нужно идти в универ, втыкаться в учебу. Тоска!..

Но Настя все же пересилила себя и оказалась-таки в аудитории. А все вокруг смотрят на нее, перешептываются. Экзамены она не сдавала, но сессию закрыла. Как же так? Отец постарался?.. Настя вздохнула. Если бы ее осуждали только за это. Шила в мешке не утаишь, и, судя по всему, все уже знали, где она была и от чего лечилась. А может, и про аборт знают…

И преподаватель смотрит на нее как на убогую. А еще нет никакого желания грызть гранит науки. Нервы чесаться начинают, когда подумаешь, что нужно браться за учебник, вчитываться, анализировать, запоминать. А ей нельзя волноваться.

Под конец пары Настя едва не скрежетала зубами от нетерпения. Раньше с ней такого не было. Но раньше она и не кололась. И под грязных мужланов не ложилась. И абортарии не посещала… Но страх перед учебой и перед самой жизнью пройдет. Надо всего лишь набраться терпения.

Уже завтра должно все быть в полном порядке. А сегодня Настя пойдет в кино. Вместо занятий. А к двум часам за ней заедет отец и отвезет домой. Там она терпения и наберется. Мама собирается печь пирожки, почему бы ей не начинить их терпением?..

Настя шла по аллее, поеживаясь от холода. Когда-то здесь она ходила с Севой. Как же давно все это было! Сева где-то здесь, на занятиях. Возможно, он уже знает, что Настя вернулась. Но почему тогда его не видно? Сторонится ее?.. И правильно делает. Он ей тоже не нужен. Никто не нужен. Тошнит ее от мужиков, и мысль о сексе вызывает рвоту. А мужиков хлебом не корми, дай только в трусы залезть. И Сева такой же. И окажись он на месте Жени, он тоже мог бы опустить Настю. Из жажды мести… Все мужики одинаковые… А все бабы — шлюхи… И весь мир — дерьмо!

Настя начала заводиться. И так вдруг захотелось чего-нибудь горяченького. Если согреть нервы, они успокоятся и перестанут донимать.

За спиной послышался стук каблучков. Настя обернулась и увидела Олесю. Она шла, глядя куда-то перед собой. Шла, не замечая Настю. Брови нахмурены, на переносице морщина, в глазах боль.

Настя не хотела с ней говорить. И дело не в прошлом, просто ей тупо лень было говорить. Но Олеся сама заметила ее. Обогнала, прошла несколько шагов, остановилась. И развернулась, вскидывая брови.

— Настя?!

— А ты что, меня уже похоронила?

— Я?! Похоронила?!

— Думала, я от наркоты сдохну?

— Я думала?! Это все Гена!

— Какой Гена?

— Он тебе врал, что его Женей зовут… И мне врал. Пока я его не раскусила…

— Не удивила.