«После беатификации мы многому научились, особенно на наших ошибках и промахах, — сказал Мора. — Мы оказались не подготовленными к событию такого огромного масштаба и испытали все последствия неудачного донесения информации. Я думаю, что с тех пор многое изменилось, но осталось много вещей, которые мы должны усовершенствовать.

Наша информационная стратегия основана на принципах профессионализма. Связь с общественностью имеет свои требования, и они должны выполняться самым серьезным образом. В этом нам помогает идея Opus Dei об освящении работы. Имеется в виду не только содержание информации, но и отношение к ней — открытость, доступность, искренность».

«Мы прекрасно сознаем, что нам не могут просто поверить, — сказал Мора. — Доверие мы должны заработать своими аргументами. Мы должны его заслужить».

Глава восьмая

УСМИРЕНИЕ

При нынешнем интересе к Opus Dei, во всяком случае в англоязычном мире, ни один из аспектов жизни организации не принимает столь угрожающих размеров, как «умерщвление плоти», под которым имеется в виду самопричиненная физическая боль с целью «смирить плоть» и соединить христиан со страданиями Христа. В романе Дэна Брауна Код да Винчи, где мифологизированная автором версия Opus Dei играет центральную роль, это самые драматические моменты. Действие происходит уже на первых страницах романа:

Примерно в миле[5] альбинос по имени Сайлас, прихрамывая, прошел в ворота перед роскошным, особняком красного кирпича на рю Лабрюйер. Подвязка с шипами, которую он носил на бедре, больно впивалась в кожу, однако душа его пела от радости. Еще бы, он славно послужил Господу.

Боль, она только на пользу…

Он задернул шторы, разделся донага и преклонил колени в центре комнаты. Потом опустил глаза и взглянул на подвязку с шипами, охватывающую бедро. Все истинные последователи «Пути» носили такие подвязки — ремешок, утыканный заостренными металлическими шипами, которые врезались в плоть при каждом движении и напоминали о страданиях Иисуса. Боль помогала также сдерживать плотские порывы.

Хотя сегодня Сайлас носил свой ремешок дольше положенных двух часов, он понимал: этот день необычный. Он ухватился за пряжку и туже затянул ремешок, морщась от боли, когда шипы еще глубже впились в плоть. Закрыл глаза и стал упиваться этой болью, несущей очищение.

Боль только на пользу, мысленно произносил Сайлас слова из священной мантры отца Хосемарии Эскрива, Учителя всех Учителей. Хотя сам Эскрива умер в 1975 году, дело его продолжало жить, мудрые его слова продолжали шептать тысячи преданных слуг по всему земному шару, особенно когда опускались на колени и исполняли священный ритуал, известный под названием <умерщвление плоти».

Затем Сайлас обернулся и взглянул на грубо сплетенный канат в мелких узелках, аккуратно свернутый на полу у его ног. Предвкушая еще более сильную очистительную боль, Сайлас произнес короткую молитву. Затем схватил канат за один конец, зажмурился и хлестнул себя по спине через плечо, чувствуя, как узелки царапают кожу. Снова хлестнул, уже сильнее. И долго продолжал самобичевание.

Castigo corpus meum.

И вот наконец он почувствовал, как по спине потекла кровь[6].