Читаем Opus Dei полностью

В качестве лишь одного примера тогдашних помех можно привести ватиканский указ от 22 марта 1950 года, запрещавший духовенству и членам религиозных и других обществ принимать участие в бизнесе. В указе специально заявлялось, что «члены недавно основанных секулярных организаций», среди которых на первом месте был Opus Dei, от этого не освобождались. Это означало, что супернумерарии, посвятившие себя бизнесу, формально нарушали закон церкви. В 1958 году синодом римской епархии, созванным папой Иоанном XXIII, были подготовлены документы, согласно которым членам секулярных организаций так же, как и духовным лицам, запрещалось заходить в бары, заниматься бизнесом и посещать кинотеатры. В Кодексе канонических законов 1917 года (канон 500) утверждалось, что в организациях, которые претендуют на «безупречность», мужчины и женщины должны быть законодательно разделены. Указ 1947 года, который провозглашал создание секулярных организаций, также содержал это условие, то есть всегда существовала угроза, что Opus Dei может разделиться на отдельную мужскую и женскую организацию. Канонисты Opus Dei утверждают, что в этом смысле переход в персональную прелатуру был оправдан необходимостью создания новой категории, которая бы не была отягощена «багажом» долгой религиозной жизни.

Тем не менее большинство обозревателей считают, что для достижения своей цели, какова бы ни была при этом каноническая логика, Opus Dei организовал сильное правовое давление. Некоторые историки даже полагают, что Opus Dei, который был основан за десятилетия до Второго Ватиканского собора, оказался гораздо более ловким, чем повсеместно представлялось. Один из малоизвестных документов собора Presbyterorum Ordinis, или Указ о духовенстве и жизни священников, опубликованный 7 декабря 1965 года, содержит следующий пассаж: «Там, где природа апостольского служения в этом нуждается… нужно благоприятствовать созданию международных семинарий, специальных епархий или персональных прелатур и других организаций, к которым могут быть прикреплены священники, конечно, не в ущерб правам местного духовенства, а во благо всей церкви». Это был первый церковный документ, определенно ссылающийся на возможность существования персональных прелатур. Секретарем комиссии, которая подготовила Presbyterorum Ordinis, был Портильо. В этой комиссии работал также Эрранс. Некоторые критики обвиняли Opus Dei, что он «подделал» документ, чтобы подготовить собственное возвышение.

Эрранс отрицает, что этот раздел документа был создан специально для Opus Dei.

«Конечно, можно подумать, что за текст отвечал Портильо, — признает Эрранс. — Но это не так: он просто был секретарем комиссии Совета, а я помогал ее деятельности. Там было двадцать пять членов, кардиналов и епископов, выбранных со всего мира. Потом там было двадцать консультантов, включая доминиканца отца Ива Конгара и многих других. У Портильо были секретарские обязанности… соблюдение времени заседаний, созыв совещаний, но решения и тексты разрабатывались членами и консультантами».

Что же касается собственно прелатуры, то Эрранс настаивает, что у Ватикана были более серьезные мотивы, чем просто разрешение правовых проблем Opus Dei.

«Это была гораздо более широкая проблема. В церковном праве уже существовали персональные приходы, некоторые из них на основе чина, такие как армянский или сирийский. В результате всех социологических изменений в современном мире обстановка стала менее статичной, чем была, когда готовился Кодекс 1917 года, законы которого были рассчитаны на земледельческое общество… Сейчас люди переезжают с места на место, постоянно покидают прежнее жилье. Они вынуждены это делать в поисках работы и так далее. Понятно, что пастырская опека должна быть не только территориальной, но также и персональной».