Читаем Оптимистка. Дневники. полностью

- А потом, представляешь, он укатил в Париж. Париж! Где он, и где я! С самого начала надо было думать!

- Париж, -фыркнул Раф. - Откровенно говоря, его значимость приукрашивают. Ну, красивый город, скотина, но возьми наш Питер. А? - качнула головой, сдерживая икоту. - Ничего? Так вот, Питер. Петергоф и архитектура! А Париж? Мода и архитектура! Ну и кто круче?

- Мы, конечно! Блин, Раф, я сползаю!

- Счаз! -он схватил меня за что-то - не поняла, что - и подтянул обратно к себе. Я засмеялась.

- Сижу на коленях у обалденно красивого парня и тоскую о другом! Какая ирония!

- А я держу в руках единственную девушку, которая меня понимает, и при этом думаю о другой. Старость подкралась незаметно, -он натурально вздохнул, и мы дико заржали. Точно лошади. Красивые, грациозные - ну, я исключение, - хвостатые лошади. Меня снова пробрало.

- Какого цвета мой хвост?

Лунь озадачился и даже попытался сдернуть с меня джинсы - посмотреть, наверное, - но я треснула ему в лоб.

- Черт возьми! Лунев, я из-за тебя лоб себе расшибла!

Раф потирал свой и ничего не ответил. Вдруг его понесло, он захрюкал и сполз на пол. Я с некоторым трудом свесилась вниз, стараясь не упасть.

- Ты чего?

- Я розовый! -выдал он мне, продолжая истерически хрюкать.

- Свинья, -догадалась после некоторых раздумий. - Ну-ка, дай потискать свой пятачок!

Нашарила что-то рукой и сжала. Мягко. Нет, на нос не похоже.

- Дура, лицо с другой стороны, -сдавленно просветили меня. Понятливо хмыкнула и поменяла расположение. - Ай-я-яй, мать же твою, выше бери!

- Фу, противный, -надулась и кое-как вползла обратно. - А где скрюченный хвостик?

- Щас покажу, -он начал расстегивать ширинку. От неожиданности я без предупреждения распрямила ногу. Раф согнулся и снова оказался на ковре.

- За что-о-о-о-о? -жалобно простонал он.

- Ой, Раф, солнышко, я нечаянно! -собираясь помочь, неожиданно свалилась на него. Парень затих. Изо всех сил постаралась приподняться. - Раф? Раф, ты живой?

- Не очень, -прохрипел в районе уха. - Солнце, слезь с меня!

- Уже иду, -по дороги задело нечто важное, потому как Луня снова скрутило, и прониклась осознанием собственной вины. - Что-то мне слишком уж хорошо, пойду чайник поставлю.

- Воды не забудь налить, -донесся до меня приглушенный совет.

Опираясь на стенку как ориентир, добралась до кухни и даже включила чайник. Потопала в ванную, умыла лицо вводом и посмотрела на себя в зеркало. А глазки-то мутнявые, да еще двигаются туда-сюда. Ой, это я качаюсь. Надо трезветь.

Вздохнула, замкнулась и встала под душ, стараясь не намочить голову. В себя пришла минут через пятнадцать и ужаснулась. Голова казалось легкой до невозможности, как шарик с гелием. Ой, меня прет.

Вышла, нацепив пижаму - вещи остались в ванной, завтра уберу, - и не обнаружила Рафа в комнате. Озадачилась.

- Луня? Лунь, ты где?

Проверила кухню, туалет, ванную, заглянула под кровать и зачем-то в шкаф, но никого не нашла. Меня начало потряхивать. Куда он прошел? Пьян же, как фортепьян, а ну куда угодит?

Щелкнула дверь.

- Хельга, гляди, что я принес! -с облегчением увидела, как парень трясет какой-то коробочкой.

- Что это?

- Краска, -гордо заявил он. - Я решил стать блондином и твоим идеалом! - тут он вперил в меня тяжелый взгляд. - Покрасишь меня.

- Я?! Ты что, я не умею!

Более весомые аргументы в тот момент не соизволилил прийти в голову.

- Научишься, -заявил он, отметая все мои возражения. - Пошли!

Позднее свое поведение я смогла объяснить только известной степенью трезвости. Покрасила его, как получилось, потом он сделала мне светлую прядь слева, как я ни сопротивлялась, и под конец ушел, решив вдруг, что он меня смущает. Переубедить не удалось никакими судьбами. Я выпила чаю, немного прибралась и упала в кровать.

А утром началось веселье.

16 мая

Каменная леди, ледяная сказка, вместо сердца - камень, вместо чувства - маска, и что? Больно все равно!

Минут пять смотрела на неровно покрашенную прядь с левой стороны лица, не понимая, что это вообще такое и откуда это взялось. Потом дошло. Меня еще вчера легка удивило название краски - «розовый персик». Но я решила, что в голову создателю могло прийти и не такое, и успокоилась. Зря, как оказалось, и розовая прядь явно указывала на это.

Ждала Рафа на первом же перерыве и не обманулась. Услышала сначала шепотки, потом восторженные вздохи, а следом появился взбешенный Рафаэль с чудесными розовыми волосами. Надо же, какая прелесть.

- Хельга, -выдохнул он, - это что такое?!

- А это? -подергала себя за прядь. - Ты как мог перепутать розовую краску с белой?!

- Что мне дали, то и взял, -раздраженно ответил парень и запустил руку в волосы. Раньше в сочетании с черным цветом это смотрелось эффектно, а теперь заб… гхм, мило. Лунь заметил юмор в моем взгляде и подрагивающие в бессильной попытке сдержать улыбку губы. - Издеваешься, да? Ну ладно, врагу не сдается наш гордый «Варяг»! Второй день выхода из депрессии - шопинг!

Перейти на страницу:

Все книги серии Дневники

Дневники: 1925–1930
Дневники: 1925–1930

Годы, которые охватывает третий том дневников, – самый плодотворный период жизни Вирджинии Вулф. Именно в это время она создает один из своих шедевров, «На маяк», и первый набросок романа «Волны», а также публикует «Миссис Дэллоуэй», «Орландо» и знаменитое эссе «Своя комната».Как автор дневников Вирджиния раскрывает все аспекты своей жизни, от бытовых и социальных мелочей до более сложной темы ее любви к Вите Сэквилл-Уэст или, в конце тома, любви Этель Смит к ней. Она делится и другими интимными размышлениями: о браке и деторождении, о смерти, о выборе одежды, о тайнах своего разума. Время от времени Вирджиния обращается к хронике, описывая, например, Всеобщую забастовку, а также делает зарисовки портретов Томаса Харди, Джорджа Мура, У.Б. Йейтса и Эдит Ситуэлл.Впервые на русском языке.

Вирджиния Вулф

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Дневники: 1920–1924
Дневники: 1920–1924

Годы, которые охватывает второй том дневников, были решающим периодом в становлении Вирджинии Вулф как писательницы. В романе «Комната Джейкоба» она еще больше углубилась в свой новый подход к написанию прозы, что в итоге позволило ей создать один из шедевров литературы – «Миссис Дэллоуэй». Параллельно Вирджиния писала серию критических эссе для сборника «Обыкновенный читатель». Кроме того, в 1920–1924 гг. она опубликовала более сотни статей и рецензий.Вирджиния рассказывает о том, каких усилий требует от нее писательство («оно требует напряжения каждого нерва»); размышляет о чувствительности к критике («мне лучше перестать обращать внимание… это порождает дискомфорт»); признается в сильном чувстве соперничества с Кэтрин Мэнсфилд («чем больше ее хвалят, тем больше я убеждаюсь, что она плоха»). После чаепитий Вирджиния записывает слова гостей: Т.С. Элиота, Бертрана Рассела, Литтона Стрэйчи – и описывает свои впечатления от новой подруги Виты Сэквилл-Уэст.Впервые на русском языке.

Вирджиния Вулф

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное

Похожие книги

Вне закона
Вне закона

Кто я? Что со мной произошло?Ссыльный – всплывает формулировка. За ней следующая: зовут Петр, но последнее время больше Питом звали. Торговал оружием.Нелегально? Или я убил кого? Нет, не могу припомнить за собой никаких преступлений. Но сюда, где я теперь, без криминала не попадают, это я откуда-то совершенно точно знаю. Хотя ощущение, что в памяти до хрена всякого не хватает, как цензура вымарала.Вот еще картинка пришла: суд, читают приговор, дают выбор – тюрьма или сюда. Сюда – это Land of Outlaw, Земля-Вне-Закона, Дикий Запад какой-то, позапрошлый век. А природой на Монтану похоже или на Сибирь Южную. Но как ни назови – зона, каторжный край. Сюда переправляют преступников. Чистят мозги – и вперед. Выживай как хочешь или, точнее, как сможешь.Что ж, попал так попал, и коли пошла такая игра, придется смочь…

Эд Макбейн , Джон Данн Макдональд , Элизабет Биварли (Беверли) , Дональд Уэйстлейк , Овидий Горчаков

Любовные романы / Приключения / Вестерн, про индейцев / Фантастика / Боевая фантастика