— Вот и хорошо, сынок, что одумался. На днях, я был у государя, — начал старец. — И он поведал мне одну тайну. Не знаю, откуда Ивану Васильевичу известно про это стало, но он очень хочет отыскать некую волшебную вещь.

— Волшебную? — опешил Мирон. — Что за сказки?

— Ты слушай. Не сказки это, как и то, что владеет этой вещью нечисть, а может даже и нежить потусторонняя. Это неведомо. Знаю я только, что давным-давно, некий рыцарь из Франции привез некую древнюю Чашу сюда, на нашу землю и спрятал ее у местной нечисти. А нечисть та, пообещала схоронить Чашу на века, пока некие колдуны-чародеи из братства Храма не потребуют ее обратно.

— Чаша?

— Да. Некая Чаша Грааля. Последние три дня, как мне стало о ней известно, я пытался найти об этой Чаше хоть что-то в древних книгах. И думается мне, что эта Чаша проклятого Ордена французских тамплиеров, которых сожги на костре, еще двести с лишним лет назад.

— И что, царю нужна эта Чаша?

— Он просто жаждет ее получить. И обещает сделать многое для того, кто добудет Чашу.

— Почему именно я должен ее искать? — нахмурился Мирон, совсем не желая браться за это мутное и непонятное дело.

— Думается мне, что нечисть просто так ее не отдаст. Ибо, побоится потерять свое могущество, ведь наверняка, темные колдуны – франки заключили с нашей нечистью договор. Иначе не стали бы упыри наши прятать ее у себя. А ты единственный кто может попытаться ее добыть. Если тебе не под силу это будет, то другим братьям и подавно. А если не добудем Чашу эту, царь очень осердится. Он мне даже пригрозил, что сомневается в нашей верности ему и вообще нужен ли наш монастырь.

— Вот как? Так может ему самому нежить по болотам поискать? — выпалил Мирон. — Или пусть вурдалаки по полям скачут и кровь с людей сосут.

— Мирон, замолчи. Крамольные слова говоришь. Вот добудешь Чашу и царь увидит, чего мы стоим, да и за отца сможешь попросить.

— Интересно и чем же эта Чаша так волшебна? — задал вопрос Сабуров.

— Царь не сказывал. Но вчера в древней книге я вычитал, что может Чаша эта древняя подарить богатства и славу и даже бессмертие своему владельцу.

— Ого! Сразу и бессмертие. Тогда точно надо искать Чашу, — усмехнулся Мирон.

— Ты что зубоскалишься, Мирон? — недовольно нахмурился старец Радогор.

— Простите, отче, само вырвалось, — потухшим голосом сказал Сабуров и уже более спокойно добавил. — Но у какой нечисти ее искать? И вообще, как Чаша то эта выглядит?

— Мне неведомо ее обличие. Но царь сказывал, что в полночь если Чашу поставить под лунный свет, то она начнет переливаться радугой. Только так и проверить.

— Ясно.

— Известно также, что нечисть, которая прячет Чашу, объединилась в некую шайку “Тайный схорон”.

— “Тайный схорон”? — уточнил Сабуров. — Это хоть что-то. Только вряд ли нечисть и нежить будет на лбу у себя клеймо ставить, что состоит в “схороне” этом. Не пойму, какую нечисть искать-то,  у которой Чаша?

— Единственное, еще ведаю, что один из колдунов или упырей этих обитает в посаде, что Сергиевым зовется, в семидесяти верстах к северу от Москвы. Так царь сказал. Помню, как по молодости я бывал в том посаде и слышал, что живет там некий старый воевода, который в свое время был обвинен в казнокрадстве – и вырвали язык то у него за это и отстранили от службы. Так вот, когда я в посаде том находился, так тот воевода уже совсем старый был и жил на окраине. А все людишки того селения боялись даже смотреть на его дом с черными ставнями. Поговаривали, что старый воевода связался с темными силами и каждую ночь из-за ограды его дома слышны глухие стоны. Еще тогда я подумал, что воевода тот колдун. Но, теперь, царь, как сказал, что один из “схорона” живет в Сергиевом посаде, так я и думаю, что это он. Думаю, сынок, тебе оттуда надо начать поиски.

— Благодарствую, отче. Туда и отправлюсь.

— Доброй дороги. Надеюсь, найдешь ты Чашу эту и добудешь перед царскими очами прощение для батюшки.

— Завтра поеду. С Василием, — сказал Мирон, вставая.

— Может тебе еще кого в помощь надо?

— Да нет. Что ж мы с одним колдуном не справимся?

— Ну, тебе виднее, сынок…

Глава IV. Колдун

Москва, Саввино-Сторожевский

мужской тайный монастырь,

1572 год, 25 мая

Светало. Облачившись в удобную одежду, в короткий темный кафтан, темные штаны и легкие сапоги, Мирон умелым движением надел перевязь, на которую крепился палаш и нож. За спину он перекинул бердыш, острием вверх. Попив перед дорогой лишь колодезной воды, он оправил невысокую шапку из темного сукна и направился к двери. Но, у выхода ему загородил путь Серый, который встал перед дверью. Чуть оскалив зубы, пес один раз гавкнул и уставился на Сабурова настойчивым взором темных глаз.

— Ты, Серый, со мной хочешь? — спросил удивленно Мирон. — Нет, так не пойдет.

Пес не сдвинулся с места и, видимо, не собирался отходить. Василий выходил пса снадобьями и мазями, и он уже бегал, но все равно чуть прихрамывал на одну лапу. Пес оказался на редкость умным. Он никогда не лаял и понимал все с полуслова.