Читаем Оппортьюнити полностью

Леры в кухне не оказалось. И утренняя тоска Мясоедова стала еще ощутимее. Вчера здесь, в кухне, они говорили с ней о кандидате на должность в его отдел, с которым Лера сама проводила собеседование. Речь зашла о его опыте и, чтобы посмотреть детали, Лера открыла его резюме через свой ай-фон. Мясоедов подошел ближе, и оба склонились над дисплеем. Мясоедов не видел букв и уж тем более не мог сложить их в слова.  У него кружилась голова от еле уловимого, но доводящего до экстаза аромата Лериных духов, он вдыхал этот аромат и чувствовал тепло ее тела, ее волосы слегка щекотали его щеку. Если бы это была не кухня офиса, а какое-то более уединенное помещение, Мясоедов бы за себя не ручался. Лера была несколько удивлена рассеянностью Мясоедова. Она всегда считала его талантливым инженером, и не могла понять, почему он по нескольку раз переспрашивает простые, казалось бы, термины из резюме.

Пока Мясоедов прокручивал в голове вчерашний разговор с Лерой, дверь в кухню постоянно хлопала – входили и выходили сотрудники. Утренний чай в офисе – это священный ритуал, который никто никогда не позволит себе пропустить. С кем-то приходилось здороваться, у кого-то спрашивать, как дела, с кем-то обсуждать рабочие вопросы. А тоска в сердце росла. Леры не было.

Он увидел ее только перед обедом. Она бежала по коридору в сторону своего отдела. На ней был яркий красный приталенный плащ, так хорошо гармонирующий с изысканным блондом ее длинных ухоженных волос.  Пробегая мимо него, она поздоровалась, он кивнул, уже у дверей своего кабинета в конце коридора, Лера обернулась:

- Андрей, ты помнишь, что у тебя сегодня кандидат в 15:00?

- Помню – ответил Мясоедов, хотя он не то что не помнил, но даже не знал об этом, вероятно, пропустив эту информацию мимо ушей вчера.

О том, что прибыл кандидат на собеседование, Мясоедову сообщили с ресепшн. Молодой человек оказался мямлей и ничего толкового сказать не мог, взбесив Мясоедова своей бестолковостью. Когда этот тюфяк вышел из комнаты для собеседований, Мясоедов набрал номер отдела персонала. Ответила Яна – помощница Леры. Мясоедов сказал, что кандидат собеседование не прошел и на должность инженера не подходит.

Дальше весь день были текущие рабочие вопросы, которые Мясоедов решал, зевая и постоянно выходя на перекур. Ему не работалось, он был раздражителен.

День казался бесконечным и поэтому, когда стрелки показали 17:00, Мясоедов чуть ли не бегом кинулся из офиса. Он вышел на улицу, щурясь от вечернего солнца, закурил. Какое-то время постоял на крыльце, ожидая Леру, но, не дождавшись, направился на стоянку к машине. Солнце приятно грело спину сквозь идеально сидящий на нем пиджак…Вдруг он почувствовал на себе не только лучи солнца, но и чей-то взгляд. Он обернулся даже раньше, чем услышал ее окрик:

- Андрюш, не подкинешь до метро?

Лера торопливо шла за ним. Его сердце стучало так же быстро, как ее каблучки по асфальтированной стоянке.

- Конечно, поехали. А что с твоей машиной? – Мясоедов старался сохранять внешнее спокойствие.

- ДТП, прямо с утра пораньше.

- Машину сильно повредила?

- По КАСКО все отремонтируют. Беспокоиться не о чем.

Они сели в машину. Мясоедов завел мотор.

- Куда ехать?

- К метро, я же сказала – Лера улыбнулась. От улыбки выступили морщинки вокруг глаз, которые неожиданно придали ей какой-то особый шарм.

- Нет, Лера, так не пойдет. Я отвезу тебя к дому. Такой женщине, как ты не идет метро.

Лера рассмеялась. Мясоедов любовался ее морщинками, которые исчезли вместе с улыбкой. Полные губы ее дрогнули еще раз в полуулыбке, и она снова стала серьезной.

- Так куда же?

- Цветочная улица, дом 75. Напротив кинотеатра Дюны.

Некоторое время ехали молча, потом Лера вдруг спросила:

-Почему ты не женат?

Мясоедов несколько смутился, потом ответил:

- Ну, видимо, не встретил еще ту девушку.

- А какую девушку?

Очевидно, вопрос не предполагал ответа, потому что Лера тут же продолжила:

- Вот что у нас за поколение?! Всё время кого-то или чего-то ищем, никак не можем успокоиться. Все мои подруги вышли замуж только после 30 лет, некоторые до сих пор еще в поисках. Я сама решилась на этот шаг только в 32. Я уже молчу про рождение детей. А профессиональные поиски? Почему мы никак не можем определиться? Почему мы скитаемся по жизни как неприкаянные?! Почему мы до 40 лет остаемся детьми?! В голове не укладывается.

- Ты боишься сорока? – вдруг, неожиданно для самого себя спросил Мясоедов.

- Я боялась, когда мне было двадцать. Вот тогда цифра сорок звучала для меня как приговор. Теперь нет. Теперь другие приоритеты, наверное. Я не жалею о юности.

- Тебе она не нужна! – Мясоедов продолжал удивлять сам себя – ты очень красивая женщина.

- Это был комплемент?! – Лера засмеялась.

- Это было лишь мое мнение.

- Ну, тогда благодарить не стану, - Лера все еще улыбалась. И роднее ее улыбки сейчас для Мясоедова ничего не было.