Читаем Опоздавшие полностью

– Конни, познакомься с моей сестрой Абби. – Рут отвернулась от гроба. Как-то неловко вести беседу рядом с покойницей. – А это моя подруга Конни.

У Абби округлились глаза, и она вдруг сделала книксен, хотя этак приветствовала только школьную директрису.

В комнату вошел отец, от него за милю несло бурбоном. Он сердечно пожал руку Конни и познакомил ее со своими филадельфийскими родственниками. Те тоже поздоровались.

Рут была слегка разочарована тем, что цвет кожи Конни не произвел никакого впечатления на отца и его кузенов, питавших предубеждение к неграм. В свой последний визит они цитировали одно научное изыскание, утверждавшее, что чернокожие генетически глупее белых.

В столовой, освещенной свечами, Би накрыла ужин на шесть персон. По настоянию Винсента его застенчивый кузен Верн занял место бабушки в торце стола. Видеть его там было странно. Разговор в основном шел об организации похорон: закрытый гроб поставят в старомодный катафалк, запряженный лошадью, и скорбная процессия проследует за ним от церкви до кладбища.

Расправились с первым блюдом, и тут кузина Милдред окинула взглядом Конни, которая доедала суп, наклонив тарелку от себя.

– Какие у вас хорошие манеры, – сказала кузина, одарив ее покровительственной улыбкой.

– Спасибо, мэм, – ответила Конни, не поднимая головы. – У вас тоже неплохие.

Рут мгновенно пожелала, чтобы Конни навсегда заняла место ее лучшей подруги, вытеснив Поттси.

Позже Конни ошарашила сообщением, что ее семья владеет яхтой. Судно «Возмездие» стояло на причале озера Мичиган. Рут даже в голову не приходило, что Конни вовсе не из бедных, и она ужаснулась своему огорчению, возникшему из-за их равенства в социальном статусе.

* * *

После ужина Рут провела для Конни экскурсию по дому. Считалось, что всякому новому гостю просто не терпится его осмотреть.

Из множества комнат Рут с особым удовольствием показала ту, в которой убили ее прадеда. Теперь это была гостевая комната.

– Мне же не придется спать здесь, правда? – Конни переминалась на пороге Белой комнаты, где белым было всё, даже пол. – А как его убили?

Рут поведала много раз слышанную от бабушки Сары историю об ирландской служанке, которая подсыпала мышьяк в питье, дабы получить деньги по завещанию. Конни испуганно оглядела комнату, словно в ней и сейчас притаилась злодейка.

Экскурсию закончили в спальне Рут. Уселись на кровати. Рут собралась покурить, но зажигалка отказала. В поисках спичек Рут подошла к комоду, который после ее отъезда в пансион переставили в эту комнату.

Плотно забитый верхний ящик еле открылся, в нем было всё что угодно, кроме спичек: старые марки, авторучки, чернильницы с засохшими чернилами и украшенный самоцветами нож для бумаг в виде меча, на клинке которого виднелась почти стершаяся надпись старомодным шрифтом – сохранились только три буквы: «тор».

– Держи. – Рут бросила нож Конни. – Пригодится для греческой пьесы, которую вы ставите в драмкружке.

– Слишком маленький. – Конни бросила нож обратно. – Режиссерша говорит, реквизит должен быть крупным, чтоб его разглядели из последнего ряда.

Следующий ящик был забит старыми письмами.

– Вот спички. – Конни кинула коробок, который нашла в прикроватной тумбочке.

Рут закурила. Весь вечер они вслух читали письма. Послания дедушки Эдмунда полнились нежной любовью, и Рут недоумевала, как он мог влюбиться в столь суровую особу, как бабушка. Она пожалела, что никогда не видела этого теплого забавного человека.

Ничто не выразит любовь мужчины сильнее письма, отпечатанного на его новенькой пишущей машинке.

Под кипой писем обнаружились инструкции к древним устройствам вроде электрической зажигалки для сигар и сепаратора сливок. Заинтересовала и перевязанная лентой брошюра «Что надлежит знать новобрачной». Рут распустила ленту и пролистала наставления, уморительные в свете нынешней сексуальной революции.

Для женщины супружество связано с большими ожиданиями и надеждами на лучшее… Если мужчина ведет себя неправильно, стоит присмотреться к его спутнице жизни…

В щели на дне ящика застряло письмо, адресованное во Францию. Слегка обгоревший по краю конверт не распечатан. Красивый каллиграфический почерк, точно из прописи. Штемпель «Адресат выбыл».

– Может, не надо его читать? – сказала Конни, но старинным ножом для бумаг Рут уже вскрыла конверт.

Затейливые завитушки разобрать было непросто, однако она прочла вслух:

– Дорогая моя Камилла…

А потом вдруг смолкла, выпучив глаза.

– Ничего себе! Мой предок болел сифилисом! – Она перекинула письмо Конни.

– Господи, какой ужас! – Конни отбросила листок, словно боялась заразиться.