– Парень на автобусной станции. Клэри Саммерскилл, наоборот, отозвался о тебе с уважением. Он сказал, что тот, кто за три часа сделал то, что ты сделал с "лэндровером", несомненно, самый крутой парень в Канаде. Он исходил из того, что на тебе-то не оказалось ни царапины. Что, в самом деле, произошло?

– Я поставлю еще воды для кофе, – сказал я. – "Лэндровер" стоит там, сзади. Посмотри на него.

Мак вышел и вернулся с перекошенным лицом.

– Ты что, свалился в пропасть?

Я рассказал ему все, и он расстроился:

– Да, ребята не собираются шутить.

– Это еще что, так, просто игрушки. Вообще это – затея Вейстренда. Маттерсон тут ни при чем. По-настоящему они еще и не начинали.

Чайник вскипел.

– Я выпью чаю, – сказал Мак. – Кофе в больших количествах сказывается на моих нервах. А зачем ты отправился к плотине?

– Я хотел побеспокоить Говарда. И хотел, чтобы на меня обратили внимание.

– Это тебе удалось, – заметил Мак сухо.

– Интересно, сколько может стоить эта плотина? – спросил я.

Мак подумал.

– Принимая в расчет все – и плотину, и генераторный зал, и линии связи, миллионов шесть. Не такая дорогая, как на Пис-ривер, но все же не фунт изюму.

– Я тут подсчитал, что Маттерсон выберет древесины из долины Кинокси миллионов на десять. Он же берет все, имейте это в виду, все, а не тот процент, который разрешает рубить лесничество. Значит, прибыль его составит четыре миллиона зелененьких.

– Недурно, – заметил Мак.

– Дело обстоит даже лучше. Ему ведь эти четыре миллиона как таковые не нужны, на них налог будет слишком велик. Но электростанция нуждается в обслуживании; прими во внимание еще и амортизацию, во все это он вкладывает три миллиона, и дело в шляпе. У него остается миллион чистыми, и на всю будущую жизнь он обеспечен бесплатной электроэнергией.

– Добавь к этому деньги, которые он получит, продавая энергию, – сказал Мак. – Это самые настоящие сливки. Тут чувствуется рука Доннера. Этот парень чует деньги там, где никто другой их и не предполагает. Притом все законно.

Я сказал:

– Мне кажется, что Клэр Трэнаван – сентиментальная дура. У нее вместо мыслей – эмоции. Долина Кинокси будет затоплена, и этому никто не сможет помешать.

– Ну и что?

– А то, что пять квадратных миль ее лесов пропадут зря, и она упускает три миллиона долларов только потому, что злится на Маттерсона. Она понимает, что делает?

Мак покачал головой:

– Она, конечно, не бизнесмен и не интересуется этим. Ее финансовые дела контролирует банк в Ванкувере. Сомневаюсь, что она толком обдумывала эту ситуацию.

– А что же лесничество молчит? Ведь глупо терять столько древесины.

– Лесничество не наказывает за неповал леса. С подобными случаями они раньше не сталкивались.

– Имея три миллиона, она могла бы построить свою лесопилку, – настойчиво продолжал я.

– Сейчас уж что говорить. Поздновато, – заметил Мак.

– Да, очень жаль. – Я помолчал в раздумье. – У нее больше сходства с Маттерсоном, чем она думает. Она тоже очень эмоциональна, но немного более предсказуема, чем он. – Я улыбнулся. – Я надеюсь, что сумею заставить Маттерсона попрыгать.

– Только не думай, что ты сможешь то же самое со стариком, – предупредил Мак. – Он – орешек покрепче и не так прост. У него в запасе окажутся такие гостинцы, что голова кругом пойдет. Не знаешь, откуда ждать беды.

Он внезапно переменил тему разговора:

– Что будешь делать дальше?

– В общем, то же самое. Старик Маттерсон отреагировал быстро, значит, мы нащупали больное место. Я продолжу разговоры о Трэнаване и буду околачиваться около плотины.

– А плотина тебе на что? Я почесал в затылке.

– Толком не знаю. Но у меня есть подозрение, что именно там найдется какой-то ответ. На самом деле мы точно не знаем, что именно насторожило Булла Маттерсона в моем копании там. А еще я хочу подняться к дому Клэр. Я же не могу этого сделать, не пересекая владений Маттерсона.

– Туда ведет окольный путь, – сказал Мак. Он не спросил меня, зачем мне подниматься к дому Клэр, а просто вытащил старую истертую карту. Я внимательно посмотрел на нее и вздохнул. Объезд оказался чертовски длинным, и я готов был заложить душу за вертолет Корпорации Маттерсона.

2

Весь следующий день я провел в Форт-Фаррелле, продолжая нужные мне разговоры. На этот раз я уж старался вовсю. Если до этого я упомянул имя Трэнавана только двоим, то теперь завел значительную часть населения Форт-Фаррелла. Я чувствовал себя чем-то вроде частного детектива и работника Института Гэллапа одновременно. Вечером в домике Мака я занялся обработкой и сортировкой результатов опроса общественного мнения.

Наиболее поражала та невероятная легкость, с которой имя человека удалось вытравить из людской памяти. Из тех, кто поселился в Форт-Фаррелле за последние десять лет, целых восемьдесят процентов никогда о Джоне Трэнаване не слыхали. То же самое можно было сказать о молодежи, выросшей уже после его смерти.