Читаем Опьяненный страстью полностью

Как будто это имело значение. Печальная истина состояла в том, что Доротея отчетливо понимала, что будет любить его всегда, несмотря ни на что. Да что там, даже в эту минуту, когда сердце ее разрывалось от обиды, гнева и разочарования, она все равно любила его. Хотя многое в нем ей не особенно нравилось.

– Пожалуйста, передай мои самые теплые пожелания виконту Бентону, – мягко сказала Доротея, вставая с дивана.

– Уверен, он будет рад получить привет от тебя.

На этот раз Картер говорил доброжелательно, словно старался смягчить удар. Но его неожиданный отказ считаться с ее пожеланиями больно ранил.

О господи, как могло все так стремительно измениться? Добродушное подшучивание друг над другом и теплые товарищеские отношения, установившиеся между ними за последние несколько недель, и в самом деле остались далеко позади, в сельском поместье.

Однако понимая, что сказала все, что могла, по этому поводу, Доротея повернулась и вышла, плотно закрыв за собой дверь общей гостиной. В ребяческом порыве раздражения она поискала ключ, желая порадовать себя громким лязгом запираемой двери. Но, увы, даже в этой малости ей было отказано.

Несмотря на проведенную в одиночестве ночь, на следующее утро Доротея проснулась с чувством, что к ней вернулся ее оптимистический настрой. К несчастью, совсем ненадолго. За завтраком она узнала, что ее муж уже уехал из дому и должен вернуться только к концу дня. Вечером он снова ее покинул, но порекомендовал принять одно из множества полученных ими приглашений.

Не желая провести еще одну ночь в одиночестве у себя в апартаментах, Доротея послала записку лорду и леди Дарлингтон с просьбой захватить ее с собой в театр. Место для нее в ложе маркиза нашлось с легкостью. Глубоко расстроенная, Доротея весь вечер старалась широко улыбаться. Так что ко времени возвращения домой лицо ее нещадно болело от постоянных усилий.

На третий день их пребывания в Лондоне в жизни Доротеи и Картера наметился определенный уклад, приводивший молодую маркизу попеременно то в отчаяние, то в ярость.

Особняк был неимоверно большим, и она видела герцога не слишком часто, чему была несказанно рада. Увы, мужа она тоже видела крайне редко, и это ее совсем не радовало. Доротея понимала, что у Картера есть свои обязательства, что на него возложена определенная ответственность. Она не обижалась, когда он уходил по делам, когда встречался с членами своей политической партии, поскольку начал проявлять живой интерес к работе в палате лордов. Но то, что он довольно много времени проводит с друзьями, втягивающими его в погоню за теми развлечениями, которым он предавался до женитьбы, Доротею возмущало.

Новый статус маркизы Атвуд обеспечил ей в свете необычайный успех. Приглашения сыпались дождем. Их было так много, что пришлось нанять секретаря, чтобы он помог ей справляться со столь обширной корреспонденцией. Помня урок, полученный в случае с миссис Снайдли, Доротея пыталась не выказывать предпочтения ни одной семье или хозяйке дома и потому старалась принять как можно больше приглашений. Зачастую ей приходилось посещать три, а то и четыре приема за один вечер.

К сожалению, по большей части она делала это без мужа. Доротея знала, что это в обычае у многих великосветских пар. Но далеко не у всех. И уж конечно, не у тех, которые только что поженились. В тех редких случаях, когда она неожиданно встречала Картера на балу или на званом приеме, он неизменно приглашал ее танцевать, заставлял улыбаться своим остроумным замечаниям, а потом благополучно удалялся.

Картер всегда, казалось, был рад встрече с ней, однако не вызывало сомнений, что и покидал он ее без малейших колебаний. Он не избегал ее общества, но и не искал его, даже когда бывал дома. А самое худшее, у нее начались месячные, лишив их наслаждения интимной близостью.

Доротея была страшно расстроена этим их неестественным, на ее взгляд, супружеством. Хотя женаты они были совсем недавно, у каждого уже была своя жизнь, и жизни их текли параллельно, но разными курсами.

Всего за несколько дней Доротея ужасно устала от бесконечной светской круговерти. Ее ничто не развлекало и не радовало, поскольку Картера не было рядом. Она подумывала о том, чтобы отказаться от всех званых приемов и балов и оставаться по вечерам дома, но боялась одиночества, заточения в своих покоях в компании лишь книг или вышивки.

Доротея даже не имела возможности хранить в секрете пренебрежительное отношение к ней мужа, потому что его нелепое поведение не ускользнуло от пристального внимания герцога. Хотя Доротея старалась как можно реже встречаться со своим импозантным свекром, все равно всякий раз, когда они виделись, он тут же отпускал какое-нибудь неприятное замечание.

Этот вечер не стал исключением. Когда она вышла на площадку центральной лестницы, из противоположного крыла появился герцог. Доротея удивленно заморгала. Неужели он специально подстерегает ее? Это могло показаться абсурдным, но он выбрал время настолько точно, что Доротея не сочла это простой случайностью.

– Куда вы направляетесь сегодня? – спросил герцог.