Читаем Опьяненный страстью полностью

– Что вы сделали? – спросил Картер, внезапно охваченный тревогой.

– Забеспокоились? – прошептал майор, ухмыляясь.

Инстинктивно сжав кулак, Картер испытал нестерпимое желание двинуть им прямо в наглое лицо Роллингсона. Больше всего ему хотелось увидеть широко раскрытые глаза майора, когда голова его откинется назад, а руки начнут беспорядочно молотить воздух в попытке сохранить равновесие. Однако что-то заставило его сдержаться.

– Если вы поспешили к моей жене со своей скорбной историей, значит, герцог выставил вас вон?

– О нет, – возразил Роллингсон ледяным тоном. – На этот раз я ушел по собственной воле. Решение о том, как нам быть дальше, теперь целиком в руках герцога.

– Чего вы хотите? – решительно спросил Картер. Он содрогнулся при виде внезапно вспыхнувших огнем глаз Роллингсона. Это не сулило ничего хорошего.

– Я хочу, чтобы герцог признал, что поступил бессердечно и бесчестно. Я хочу, чтобы он попросил у меня прощения за свою жестокость и пренебрежение по отношению к моей матери.

Испуганный женский возглас нарушил тишину. Картер обернулся и увидел, что Доротея вцепилась в складки своей юбки в попытке остановить дрожь в руках.

– Герцог очень гордый человек, – сказала она. – Даже если законность ваших притязаний будет доказана, я не уверена, что он согласится выполнить ваши требования.

Роллингсон нахмурился:

– Тогда ему придется расхлебывать последствия скандала, который неминуемо разразится.

Картер не подал виду, но угроза майора произвела на него впечатление. Роллингсон, похоже, провел целое исследование и знал, куда больнее всего ударить. Герцог бесконечно гордился безупречной репутацией своего рода. Если и было что-то, чего герцог хотел бы избежать любой ценой, так это позорное пятно на своей благородной родословной.

– Вы сильно недооцениваете влияние герцога, – заявил Картер. – Он человек уважаемый, им восхищаются в обществе. Сам принц-регент благоволит ему. Никто не примет вашу сторону против него, никто не поверит в эту ложь.

– Я уже не пятнадцатилетний парнишка, которого так легко удалось запугать высокомерному могущественному герцогу Гейнсборо, – с презрительной усмешкой сказал Роллингсон. – Но самое главное – все, что я рассказал, не ложь. У меня есть документ, доказывающий это.

Ролли надвинул шляпу ниже на лоб и пришпорил коня. Крепкий встречный ветер нещадно бил ему в лицо, но он не обращал на это внимания, только пригнулся ниже. Чем быстрее он скачет, тем скорее приедет в Лондон, тем скорее все это закончится. Закончится ли? Он помрачнел. Следовало ли приезжать к Доротее? Сомнение в правильности своих действий шевельнулось в душе, усугубляя путаницу в мыслях.

Стычка с герцогом этим утром не принесла ничего, кроме разочарования и досады. Когда он шагал по коридорам роскошного особняка к выходу, ему нестерпимо хотелось изо всех сил врезать кулаком по чему-нибудь или кому-нибудь, потому что он знал, что только так можно получить облегчение.

Вместо этого Ролли попросил передать записку Доротее и узнал от дворецкого, что она отправилась навестить сестру. Не зная, что дальше делать, он поехал в дом Баррингтонов. Учитывая натянутые отношения между лордом и леди Атвуд, он не предполагал, что Картер окажется там.

Ролли помрачнел еще больше. Почему он не может просто уехать и забыть обо всем? Бросить все это раз и навсегда? Герцог никогда не признается в своем отцовстве. В самом деле, что ему нужно от этого человека? Денег? Нет! Наладить отношения? Вряд ли.

Однако с тех пор, как его бесцеремонно выставили из особняка герцога, когда он был юнцом, Ролли был одержим идеей возмездия. В глубине души он знал, что ни за что не отступится, пока не добьется справедливости, которой, на его взгляд, заслуживал. Не столько для себя, сколько в память о матери.

Он вновь пришпорил коня на повороте дороги, мускулы его ног дрожали от гнева и обиды при воспоминании о грустном, безжизненном лице матери. Она была хрупкой, нежной женщиной. Как только Ролли достаточно подрос, чтобы понимать это, он старался поддерживать и оберегать мать, ограждать от всеобщего осуждения, в атмосфере которого они жили.

Он был хорошо воспитанным мальчиком, примерным учеником. Никогда не жаловался, никогда не доставлял матери неприятностей. И все же она страдала. Потому что родила ребенка вне брака. Потому что выглядела недостойной в глазах тех, кто ее осуждал.

Вслед за сожалениями Роллингсона охватила скорбь. Когда он несколько недель назад прибыл в Лондон, его план был прост. Он рассудил, что, если сумеет подружиться с Атвудом, покажет себя стоящим, достойным человеком, маркиз, возможно, поддержит его требования, поможет ему заставить герцога признать свою ответственность. Он также постарался заслужить доверие Доротеи, чтобы укрепить свои связи с этой семьей.

Как всякий смекалистый боевой офицер, Ролли никогда не позволял себе недооценивать противника: герцог оказался холодным, черствым и деспотичным, как Ролли и ожидал. Невероятно жестоким, каким он помнил его по их единственной короткой встрече много лет назад.