Так соединение буффонады с сентиментальностью все с большей последовательностью закрепляется в творчестве Легара. В «Идеальной жене» (11 ноября 1912 г.) повествуется о том, как добродетельная жена возвращает себе легкомысленного мужа графа Кавалетти, изображая из себя женщину легкого поведения; на аналогичном соединении почти слезливой сентиментальности и «каскада» построены «Там, где жаворонок поет» (4 февраля 1918 г.), «Голубая мазурка» (28 мая 1920 г.), «Фраскита» (19 мая 1922 г.), «Паганини» (18 сентября 1925 г.) и подавляющее большинство остальных вещей Легара. Чистая буффонада во французском духе в настоящее время не может удовлетворить запросов космополитической аудитории, и Легар, создатель новой школы, ведет по своему пути почти всю последующую плеяду мастеров венской оперетты.

В лице Легара мы несомненно имеем дело с композитором исключительной одаренности. Перед нами мелодист чистой воды, не глубокий по мысли, но, бесспорно, наделенный непосредственностью чувства и способностью обработать несложную мелодическую тему в нарядной и, в то же время, не затрудненной для восприятия форме. Легаровский вальс не может быть сравним с вальсом Штрауса по мелодическому разнообразию, но легаровский рефрен запоминается с первого же раза как по законченности рисунка, так и по предельному ощущению специфически венской легчайшей ритмичности. К этому нужно добавить, что Легар детальнейше разрабатывает принципы инструментовки венской оперетты и, продолжая традиции Штрауса, мыслит оперетту не как ряд вокальных номеров с оркестровым сопровождением, а как законченную сложную оркестровую форму. Использование ведущих голосов, изысканная инструментальная окраска делают партитуры Легара настолько характерными, что их легко распознать с первого же взгляда. Несомненно, все основное, что мог Легар сказать, сказано им в «Веселой вдове». Остальные оперетты, даже самые значительные, неизменно отражают воздействие этой первой победы: темы «Веселой вдовы» как бы звучат во многих последующих опереттах композитора, и нельзя назвать почти ни одной, которая в какой-либо степени не повторила лучшей из легаровских оперетт.

В последнее время Легар эволюционирует в сторону все большего повышения лирико-драматической линии в избираемых им сюжетах. В «Паганини» и, в особенности, в «Фредерике» и «Джюдите» это приводит даже к известному выпадению из жанра в сторону почти лирической драмы. Легаром за всю его деятельность написано свыше 30 оперетт. Кроме перечисленных выше, следует указать на «Шуточную свадьбу» (1904), «Наконец одни» (1914), «Звездочета» (1916), «Желтую кофту» (1923) и «Танец стрекоз» (1923), представляющую собой переработку отдельных ранних произведений композитора.

Часть вторая. Оперетта в Австрии и других странах

VII. ПРОДОЛЖАТЕЛИ ЛЕГАРОВСКОИ ШКОЛЫ

В отличие от своих предшественников Легар почти не знает неудач. После «Веселой вдовы» он становится буквально единственным законодателем опереточного вкуса, и на основе определившихся его творческих позиций вырастает значительная плеяда мастеров различных рангов, развивающих и углубляющих творческую платформу Легара. Среди них мы должны отметить Генриха Рейнгардта (1866—1922), автора типично танцевальных оперетт, отмеченного явно ощутимой тягой к альковно-шантанным сюжетам. Его оперетты «Милашка» («Das süsse Mädel», 1911), «Генеральный консул» (1904), «Принцесса Гретль» (1913) и «Первая жена» (1915) — единственные, пожалуй, выделяющиеся из многочисленных его произведений.

Более заметную роль в углублении легаровских позиций сыграл Эдмунд Эйслер (род. в 1874 г.). Первая его оперетта «Bruder Straubinder» (1903) по успеху на Западе может быть сравнима только с «Летучей мышью». Автор десятков оперетт, из которых мы укажем на «Счастливую свинку» (1909), «Бессмертного бродягу» (1910), «Дитя цирка» (1911), «Пожирателя женщин» (1911), «Веселого супруга» (1913) и «Ганни танцует» (1918), он может быть охарактеризован как типичнейший проводник опереточных стандартов, о которых мы выше говорили.

Наиболее видным продолжателем легаровского направления мы в праве считать Лео Фалля (1873—1925), деятельность которого целиком проходит под знаком уточнения стилевых и жанровых особенностей новой венской школы.