Читаем Опередить дьявола полностью

Она представила себе Джека Кэффри. Не орущего на нее, а говорящего с ней тихим голосом. Однажды он положил ей на плечо руку, и она сквозь рубашку почувствовала ее тепло. Хотя они сидели в машине, ей подумалось, что она стоит на пороге, готовая шагнуть в незнакомый мир. Но жизнь смела и ее, и многих других, устояли лишь самые сильные и выносливые. А когда перед ней возникла Мисти Китсон, лицо с первых газетных полос, Фли подумала: вот оно, возмездие. Они с Томом замели следы преступления, и тогда им это сошло с рук, и вот теперь некая высшая сила решила, что пришел час расплаты. Ирония судьбы: она заживо погребена, как и труп сбитой девушки.

Фли пошевелилась. Вытащила из подмышек замерзшие руки и нажала на кнопку мобильника, вытянув его из кармашка гидрокостюма. Нет сигнала. Дохлый номер. Держа в памяти схематичный план, она примерно понимала, где находится. Она отправляла десятки писем со своими координатами, всем, кто только приходил ей в голову. Но эти сообщения застряли в папке «Исходящие» с иконкой «подлежат отправке». В конце концов, чтобы окончательно не разрядилась батарейка, она выключила телефон и спрятала его в пластиковый футляр. «Я позвоню тебе в одиннадцать», — предупредила она Проди. С тех пор прошло семь часов. Какая-то фигня. Он не получил ее месседж. А если так, то надо смотреть правде в глаза: линия обрушения перегородила туннель, а машину она оставила за околицей деревни. Может пройти не один день, прежде чем на нее наткнутся и сообразят, где искать владельца.

Она разогнулась, как пружинка, не без боли. Сдвинулась с належенного места, расставила ноги пошире и съехала по насыпи уже до конца. Сапоги хлюпнули, и звук эхом разнесся по камере. Даже ничего не видя, она знала, что по воде плавает всякий сор, сваленный в шахту еще до камнепада, запечатавшего вход и выход, а затем сквозняком прибитый сюда. Она сняла перчатки, нагнулась, зачерпнула озябшими потрескавшимися руками воду и понюхала. Машинным маслом не пахло. Пахло землей. Корнями, листьями и солнечными прогалинами. Она попробовала воду кончиком языка. Металлический привкус. Краем глаза вдруг поймала тусклое свечение. Вылив воду из пригоршни, она всем корпусом развернулась влево. Метрах в трех от нее пробивался конусообразный луч. Слабенький, едва различимый. Крутанувшись на носках, она упала на осыпь и, запустив руку в рюкзак, вытащила оттуда фонарь. Зажмурившись, включила. Пещера озарилась. В искрящемся бело-голубом свете все вокруг выглядело крупнее обычного, резко очерченным. Опустила фонарь и поискала глазами источник света. Корма заброшенной баржи.

Выключила фонарь и продолжала всматриваться. Мало-помалу пятна на сетчатке как будто растаяли, а зрачки расширились. Сомнений не оставалось: через баржу, с той стороны завала, в пещеру проникал дневной свет. Она снова включила фонарь и направила на глинистую осыпь. Натянула перчатки, закинула за спину рюкзак и зашлепала по воде к барже, а подойдя к ней, присела на корточки и посветила вокруг. Баржа торчала из-под завала, образовавшего новую стену шахты. Ее, видимо, построили больше ста лет назад — корму и палубу покрывали склепанные листы железа. Викторианцы, подумалось, были хорошими инженерами: несмотря на толщу всего, что на нее обрушилось, палуба не прогнулась. Вместо этого баржа погрузилась в мягкий ил и слегка накренилась назад, из-за чего в соседней пещере ее нос задрался. Хотя уровень воды был в каких-то тридцати сантиметрах от палубы, наклон вверх увеличил свободное пространство над водой.

На пути к носовой части вырастал шпангоут. Луч фонаря блуждал по корпусу в поисках выхода, резко очерчивая заклепки и свисающую с потолка паутину, выхватывая из темноты плавающий мусор: пластиковые пакеты, банки из-под колы. А вот и что-то мохнатое. Может, распухшая крыса. И никаких люков или дверей. Она выключила фонарь, и на этот раз глаза сразу адаптировались к перемене. Она все поняла про источник света: шпангоут. И с облегчением выдохнула:

— Ты моя золотая, чтоб я сдохла.

Прямоугольный люк, наполовину подтопленный. Можно предположить, что через него передавали уголь из одного отделения в другое. Запирать его не было никакого резона. Хотя в соседний отсек угонщик не заглядывал, это еще не означало, что он вообще не мог спуститься в туннель, даже недавно. Но какой у нее выбор? Либо выйти отсюда через баржу и столкнуться с ним лицом к лицу, либо тихо умереть в этой западне.

Порывшись в рюкзаке, она извлекла свой швейцарский армейский нож, а также подобранную вчера вечером якорную свайку и сунула их в непромокаемый мешочек со шнурком, привязанным к запястью. На лбу закрепила фонарик на резинке и опустилась на четвереньки прямо в илистую кашу, так что вода дошла ей по самую грудь. Так в этой позе и переползла на корму, нащупывая руками посторонние предметы, задевая макушкой тронутую ржой паутину, задирая кверху подбородок, чтобы в рот не попала вода.