Читаем Опередить дьявола полностью

— Рад с вами познакомиться, сэр. Поговорим, не возражаете?

40

Джэнис убедила Ник отправиться с ними на шопинг. Она больше не могла сидеть дома. Она взяла их общую кредитную карточку, и Ник повезла их в шопинг-молл «Cribbs Causeway». Джэнис купила постельное белье, пуховые одеяла и чайничек от Кэт Кидстон, а также целый пакет хозяйственных принадлежностей в однофунтовой лавчонке в конце молла. Потом они пошатались по магазину модной одежды «Marks & Spencer», хватая все, на что падал глаз: ночные рубашки для матери Джэнис, тапочки с помпонами для Эмили, губную помаду, кардиган для самой Джэнис. Ник наткнулась на «классную» футболочку, и Джэнис настояла на том, что заплатит за нее. Потом они зашли в продуктовый магазин и взяли экзотических сортов чая, эклские слойки, корзинку черешни и пол-лосося, которого она собиралась приготовить в укропном соусе на вечер. Как здорово было видеть яркие огни и покупателей в цветастой одежде. Возникло даже ощущение, что Рождество нынче не такое уж и плохое.

Вернувшись, они обнаружили, что около дома стоит синий «пежо» и сидевший в нем мужчина в темно-сером костюме поджидает их. Он вышел из машины и показал удостоверение.

— Миссис Костелло?

— Это я.

— И.о. детектива Проди, подразделение по расследованию автомобильных аварий.

— А я вас узнала. Как поживаете?

— Нормально.

С ее губ сползла улыбка.

— Что-то случилось? Почему вы здесь?

— Я приехал посмотреть, как вы устроились.

Она вскинула брови.

— И это всё?

— Я могу войти? — спросил он. — Тут холодно. Она смерила его долгим, вдумчивым взглядом.

Затем вручила ему магазинный пакет и направилась к двери. В квартире было тепло, работало центральное отопление. Пока Эмили помогала Ник и бабушке выгружать покупки, Джэнис поставила чайник.

— Я заварю чай, — сказала она Проди. — Ужасно хочется чашку хорошего чая, сейчас сделаю. Эмили должна кое-что прочесть, вместе с бабушкой, а вы мне пока расскажете, что стряслось. Я ведь не дурочка. Вижу: что-то произошло.

Она заварила чай, и они перешли в переднюю комнату. Там было довольно уютно: современный газовый камин из нержавеющей стали, ковровое покрытие цвета морских водорослей, добротная мебель. На столике у окна стояла ваза с искусственными цветами. Пусть пошловато, и все же кто-то об этом позаботился. Здесь было холодновато и промозгло, но скоро от камина пошло тепло.

— Ну? — Джэнис поставила на поднос тарелку со слойками и новый чайничек. — Сразу скажете или будем ходить вокруг да около?

Проди сел, лицо его было серьезно.

— Мы знаем, кто это.

Джэнис помолчала. У нее неожиданно пересохло во рту.

— Это хорошо, — осторожно сказала она. — Очень хорошо. Означает ли это, что вы его задержали?

— Повторяю, мы знаем человека. Это существенный прогресс.

— Это не то, что я хотела услышать… надеялась услышать. — Она разлила чай, передала ему тарелку со слоечкой и положила одну себе. Села, глядя на свою слойку, затем поставила тарелку на стол. — Итак? Кто он? Как выглядит?

Проди полез в карман и достал оттуда сложенный листок. В верхнем левом углу было фото мужчины — вроде тех, что делают в кабинках моментальной фотографии.

— Вы его раньше видели?

Она ожидала, что это лицо вызовет у нее шок, но нет: обыкновенный парень, мордастый, за двадцать, с короткой стрижкой и угреватыми пятнышнами в уголках рта. В объектив попал вырез футболки цвета хаки. Она уже собиралась вернуть листок, когда ее внимание привлекла одна деталь на бланке. «Эйвон и Сомерсет»[18].

— Что такое? Это ордер на… — Она не закончила фразы, так как увидела внизу крупными буквами: ПОЛИЦЕЙСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ.

— Лучше я вам сразу скажу, поскольку рано или поздно вы все равно узнаете. Он работает в нашей структуре. Мастером по оборудованию.

Она невольно схватилась за горло.

— Он… он работает в полиции?

— Да. У него неполный рабочий день.

— Вот почему он сумел прицепить эту штуку к днищу нашей машины?

Проди кивнул.

— Боже правый. Я отказываюсь… Вы с ним знакомы?

— Не то чтобы… Так, видел пару раз. Он красил стены в моем офисе.

— Но вы с ним разговаривали?

— Несколько раз. — Он пожал плечами. — Мне очень жаль. Я знаю, мне нет оправдания. Сел в лужу. Не знаю, о чем я думал.

— Какой он из себя?

— Непримечательный. В толпе вы бы его не заметили.

— Что, по-вашему, он сделал с Мартой?

Проди сложил листок. Один раз, два, три, аккуратно разглаживая сгибы большим ногтем. Спрятал листок в карман.

— Мистер Проди? Я спросила: «Что, по-вашему, он сделал с Мартой?»

— Мы можем сменить тему?

— Нет, не можем. — В ней поднималась волна страха, страха и белой ярости. — Из-за бардака в вашем ведомстве я чуть не потеряла свою девочку. — Его личной вины в этом не было, понятно, но она срывала на нем весь свой гнев. Она заставила себя прикусить губу и опустила голову. Она взяла в руки тарелку и погоняла по ней слойку пальцем, пока ярость не улеглась. Проди наклонил голову, пытаясь разглядеть выражение ее лица сквозь упавшие волосы.

— Вам пришлось несладко, я понимаю.