Читаем Опередить дьявола полностью

— Я сильно сомневаюсь. Ваш мозг не охватил всей картины. Есть утолок, куда вы еще не заглянули. Вы и не подозреваете о его существовании. — Старик сделал движение руками, словно завязывая сложный узел. — Ограждаете ее от неприятностей, а сами даже не знаете, как все изящно закольцевалось.

— Изящно закольцевалось?

— Вот именно.

— Я не понимаю.

— Да. Пока не понимаете. — Скиталец закрыл глаза, на его губах играла довольная улыбка. — Есть моменты, до которых надо дойти своим умом.

— Какие моменты? Что закольцевалось?

Но Скиталец полулежал неподвижно, темное лицо то и дело высвечивали красные сполохи, и в очередной раз Кэффри убедился в том, что тема закрыта. Закрыта, пока он не принесет новые улики. Скиталец ничего не отдавал задаром. Это высокомерие бесило Кэффри. Ему хотелось встряхнуть наглеца. Или уколоть побольнее.

— Эй. — Он подался вперед, словно желая испепелить эту улыбку. — Эй. Может, мне вас спросить про этот фармацевтический завод? Не собираетесь ли вы незаконно проникнуть на территорию?

Скиталец не открыл глаза, но улыбка погасла.

— Не стоит. Вопрос останется без ответа.

— И все же я его задаю. Вы задали мне задачку — разгадать вас, попытаться влезть к вам в душу. Чем я и занимаюсь. Этому заводу десять лет. — Он кивнул в сторону неоновой дуги в просвете за деревьями. Не без труда можно было разглядеть самый верх колючей проволоки — ни дать ни взять ГУЛАГ. — Когда убили вашу дочь, его здесь еще не было, и вы полагаете, что ее где-то здесь закопали?

На этот раз Скиталец открыл глаза. Он набычился, вперив в детектива гневный взор.

— Вас учили задавать вопросы. — От игривого тона не осталось и следа. — А помалкивать вас не учили?

— Однажды вы мне сказали, что каждый ваш шаг — это лишь подготовка. А цель — найти ее. Для меня ваши скитания были загадкой, однако теперь, кажется, я понял. Вы говорите, что вы не ясновидящий, но ведь мы ходим одними тропами, а подмечаете вы в сто раз больше, чем я.

— Вам, полицейским, сам Бог велел трепать языком, но это еще не означает, что я должен вас слушать.

— Что ж, потреплемся. Я знаю, чем вы заняты. Что стоит за вашими передвижениями. Кое-что мне непонятно. Крокусы… они выстраиваются в некую значимую линию, пока не ясно какую. Еще этот фургон, который Эванс бросил в Холкомском карьере, после того как избавился от трупа. Фургон был у вас украден в Шептон Моллет, а вас почему-то занесло в другие края. Но про остальное мне известно. Вы ищете ее. Место ее захоронения.

Скиталец выдержал взгляд детектива. Глаза его потемнели, в них читалась ярость.

— Красноречивое молчание, — заметил Кэффри. — Вам ли не знать, что невысказанные слова могут поведать больше, чем сказанные вслух?

— «Невысказанные слова могут поведать больше, чем сказанные вслух». Это что, полицейский афоризм? Что-то из дешевой проповеди стражей порядка на службе Ее Величества?

Кэффри усмехнулся.

— Вы меня осаживаете всякий раз, когда я говорю что-нибудь дельное.

— Нет. Я вас осаживаю, потому что вижу, насколько вы беспомощны и бестолковы. Вы полагаете, что ваш гнев обращен против мирового зла, тогда как на самом деле вас бесит собственная беззубость перед лицом этой женщины. Вы связаны по рукам и по ногам, и эта мысль для вас нестерпима.

— А ваш гнев вызван моей правотой. Вы гневаетесь, потому что при всей вашей проницательности и шестом чувстве вас занесло сюда, — он махнул рукой в сторону фармацевтического комплекса, — и вы не в состоянии проникнуть на охраняемую территорию и все там обшарить. Вы ни черта не можете с этим поделать.

— Убирайтесь от моего костра. Проваливайте. Кэффри поставил кружку на землю. Он поднялся и, аккуратно свернув синтепоновый матрас, положил его рядом с посудой и прочим скарбом.

— Спасибо, что ответили на мои вопросы.

— Ни на какие вопросы я не ответил.

— Ответили, уж поверьте. Еще как ответили.

31

Когда Кэффри приехал в офис к восьми утра, там уже вовсю кипела работа, трезвонили телефоны. Место для Мирта он устроил за своим столом, под батареей, где положил старое полотенце и поставил миску с водой; потом, взбадривая себя маленькими глотками обжигающего кофе, совершенно смурной, с воспаленными глазами начал обход. Он провел бессонную ночь — как всегда в разгар расследования. После того как они со Скитальцем поцапались, он вернулся в арендованный для него, стоящий на отшибе коттедж в Мендипе и до утра изучал показания свидетелей похищения Эмили. Не обошлось без виски, и теперь голова у него трещала так, что и слон бы взвыл.