Читаем Опередить дьявола полностью

— Нет. — В его голосе прозвучала некоторая осторожность, словно он понял, что его прощупывают. — Мы не ведем другие дела. Только это. Угонщик. А что?

Пожав плечами, она выглянула в окно, вдруг заинтересовавшись каплями дождя, стекающими с побегов глицинии, что висели за рамой.

— Просто подумала, что восемнадцатичасовой рабочий день — это не подарок. А личная жизнь?

Проди носом втянул в легкие воздух.

— Однако. Вот что я вам скажу. Не смешно. Вы женщина умная, но что касается чувства юмора, то тут у вас пробел, уж извините.

Она снова перевела на него взгляд, озадаченная этим тоном.

— Простите?

— Я говорю, не смешно. Хотите надо мной посмеяться — пожалуйста, на расстоянии. — Он запрокинул голову и осушил кружку одним глотком.

У него на шее выступили красные пятна, похожие на сыпь. Он со скрипом отодвинул стул и поднялся.

— Эй! — Она протестующе подняла руку в попытке его остановить. — Подождите. Мне это не нравится. Я что-то не то сказала, но что именно?

Он надел и застегнул куртку.

— Господи. Приличный человек по крайней мере объяснил бы, что я такого сказала. Нельзя же так, ни с того ни с сего.

Проди пристально на нее посмотрел.

— Что? Ну? Что я не так сказала?

— Вы действительно не понимаете?

— Нет. Я действительно не понимаю.

— В подразделении подводного розыска не звучат тамтамы?

— Тамтамы?

— Мои дети…

— Ваши дети? Я… — Она закрыла глаза рукой. — Вы меня запутали. Окончательно. Ей-богу.

Он вздохнул.

— У меня нет личной жизни. Давно. Я уже много месяцев не видел жены и детей.

— Но почему?

— Наверно, потому, что я бью жену. И издеваюсь над детьми. А!

Он снял куртку и снова сел. Красные пятна на шее постепенно бледнели.

— Наверно, потому, что я избил своих детей до полусмерти.

Фли засмеялась, решив, что он валяет дурака, но, осознав свою ошибку, сделалась серьезной.

— О господи, — пробормотала она. — Так это правда? Вы били жену? Издевались над детьми?

— Если верить моей супруге. Ей все поверили. Я уж и сам задумался.

Фли молча на него смотрела. Он был так коротко острижен, что даже череп просвечивал. Ему запрещено видеться с собственными детьми. Ничего общего с делом Мисти Китсон. Ее слегка отпустило.

— Тяжелая ситуация. Мне очень жаль.

— Да ладно.

— Клянусь, я ничего не знала.

— Что ж. Зря я, значит, спустил на вас собак. — За окном шел дождь. В пабе пахло хмелем, конским навозом и винными пробками. Из погребов доносился грохот сдвигаемой пивной бочки. В зале, кажется, стало теплее. Проди потер ладони. — Еще по одной?

— Пива? Смотрите сами, а я… — она взглянула на свой сидр, — лимонад или кока-колу.

Он рассмеялся.

— Лимонад? Боитесь, что я вас снова стану проверять на алкоголь?

— Нет. — Она смерила его взглядом. — С какой стати мне так думать?

— Не знаю. Мне показалось, что после той ночи вы меня невзлюбили.

— Ну… было дело.

— Вот. С тех пор вы меня избегаете. До этого вы всегда меня приветствовали при встрече. А затем вдруг… — Он провел ладонью по лицу сверху вниз, показывая, что превратился для нее в человека-невидимку. — Признаюсь, это меня задело. Но и я с вами обошелся жестко.

— Нет. Справедливо. На вашем месте я бы поступила так же. — Она постучала пальцами по кружке. — Хоть я и не была пьяна, но вела себя по-идиотски. Неслась как на пожар.

Она улыбнулась. И он в ответ. В тусклом луче из окна плясали пылинки над баром. А еще высветились белесые волоски на руке Проди. Симпатичные руки. У Кэффри они жилистые, покрытые темным ворсом. У Проди же светлее и мясистее. Надо думать, мягче на ощупь.

— Так что, лимонад?

До нее вдруг дошло, что она слишком пристально его разглядывает. Улыбка сразу слетела с ее губ, лицо онемело.

— Извините. — Она встала на нетвердых ногах и направилась в дамскую комнату. Закрывшись в кабинке, она пописала, потом вымыла руки и подставила их под сушилку. Тут она поймала в зеркале свое отражение. Она подалась вперед, чтобы лучше себя разглядеть. Щеки раскраснелись после холода и выпитого сидра. Вены на руках, на ногах и на лице набухли. Она воспользовалась мини-душевой в передвижном вагончике, но, так как там не было фена, волосы высохли сами собой и теперь торчали блондинистыми жгутами.

Она расстегнула верхние пуговицы на блузке. Здесь никаких красных пятен. Ровный постоянный загар, сохранившийся еще с тех времен, когда она, маленькая девочка, занималась на каникулах дайвингом вместе с мамой, папой и Томом. Перед глазами всплыл взбешенный, орущий на нее Кэффри. Приятным в обращении его трудно было назвать, и все же подобная ярость казалась необъяснимой. Она застегнула блузку и оглядела себя в зеркале. Подумав, все же расстегнула верхние две пуговицы, слегка открыв декольте.

Проди сидел в баре за столом, перед ним два лимонада. Он сразу заметил расстегнутые пуговицы. Повисла пауза, оба испытывали неловкость. Он посмотрел в окно, затем снова на нее, и ей сразу все стало ясно. Она не совсем трезва и выглядит нелепо с выглядывающими сиськами, колесо вот-вот отвалится, и она окажется в канаве, из которой непонятно как выбираться. Отвернувшись, она поставила локти на стол, чтобы прикрыть декольте.