Читаем Опередить дьявола полностью

— Джэнис, я не знаю, что мне сказать, я не знаю, что мне делать. Я никогда не была в такой ситуации. Оперативные силы? Это всего лишь общественный институт, как и любой другой. И хотя в манифесте большими буквами написано «государственная служба», я всегда относилась к ней как к бизнесу. Но я не должна так говорить, правда? Я должна, глядя вам в лицо, сказать, что расследование идет полным ходом. Мое положение незавидно. Особенно когда тебе нравится семья. Это все равно, что лгать друзьям.

— Тогда послушайте меня. — Каждое слово давалось Джэнис с колоссальным трудом. Из последних сил. Но она знала, чего хочет. — Есть способ с этим разобраться, но в ваших оперативников я не верю. Вот почему я сделаю это сама. И мне понадобится ваша помощь.

У Ник дернулся уголок рта.

— Помощь, — уклончиво повторила она. — Ясно.

— Мне нужно, чтобы вы нашли кое-какую информацию. От вас потребуется сделать несколько звонков. Вы позвоните? Вы мне поможете?

63

— Мой сын не извращенец. Он плохой мальчик, очень плохой мальчик, но он, черт побери, не извращенец.

Дело шло к полуночи. В здании подразделения по расследованию автомобильных аварий еще горел свет. Еще клацали клавиатуры компьютеров и звонили телефоны. Тернер и Кэффри сидели в гостевой комнате, в конце коридора на втором этаже, с опущенными шторами и горящими флюоресцентными лампами. Кэффри вертел скрепку. На столе стояли три стаканчика с кофе. Напротив него на крутящемся стуле сидел Питер Мун в свитере с ромбами и мешковатых синих трениках. Он согласился на разговор с условием, что утром его выпустят из камеры. Разговор без протокола и без адвоката. Он все хорошо обдумал и решил поставить точки над i. Кэффри предложение принял. Правда, он и не собирался отпускать старика. Как только тот расколется, он снова упрячет его за решетку.

— Не извращенец. — Кэффри смотрел на него с бесстрастным выражением лица. — Тогда почему вы его прикрывали?

— Автомобили. Он помешан на автомобилях. Как маленький мальчик. Он угоняет их десятками. Не может остановиться.

— Многие из этих машин мы нашли в его ангаре.

— Вот почему он устроился сюда на работу. — Питер казался исхудавшим и сдувшимся. А еще растерянным. Перед ними сидел человек, весь вклад которого в копилку человечества составляли двое сыновей, из них один умрет дома в постели, не дожив до тридцати, а второй сгниет в тюрьме. К белой доске на стене был прикноплен лист А 4 — увеличенная фотография Теда с его служебного пропуска. Тед глядел перед собой пустыми, мертвыми глазами, голова опущена, плечи выдвинуты вперед. Старик, как заметил Кэффри, старался не смотреть на фото. — Решил, раз он столько машин угнал, значит, вы на него вот-вот выйдете. Он подумал, что если будет работать здесь, то… я не знаю… сможет залезть в ваши компьютеры. Исправит статистику по угонам или что-то в этом роде. — Он всплеснул руками. — Кто знает, что там ему взбрело в голову — что он компьютерный гений, да мало ли.

— Он таки залез в нашу систему, только чтобы разузнать, что нам известно об угонах? — Кэффри повернулся к Тернеру. — Тебя это убеждает? Что его интересовали данные по угнанным автомобилям?

Тернер помотал головой.

— Нет, босс. Меня не убеждает. По мне, так он искал места, где мы укрываем семью, на которую он нацелился. А также где установлены дорожные камеры видеонаблюдения.

— Да… эти камеры. Поразительно, как он их обошел.

— Да уж, — согласился Тернер.

— Поймите, мистер Мун, ваш сын похитил четырех детей. И двоих до сих пор не вернул. У него есть все основания для того, чтобы заметать следы.

— Нет, нет, нет. Клянусь головами всех святых, он не извращенец. Мой сын не извращенец.

— Он убил тринадцатилетнюю девочку.

— Не потому что он извращенец.

На столе перед Кэффри лежал листок из блокнота — записанный им недавний телефонный разговор. После вскрытия останков Шэрон Мейси ему неофициально позвонил патологоанатом. Он не собирался ничего говорить по протоколу, чтобы позже это нашло свое отражение в отчете, но под сурдинку он готов был сообщить ему некоторые подробности. Тело Шэрон Мейси так сильно разложилось, что невозможно что-либо утверждать на сто процентов, но, будь он человеком азартным, поставил бы на то, что она умерла или от удара в затылок тупым предметом, или от кровопотери из располосованной шеи. Есть свидетельство, что она сопротивлялась — сломан один из пальцев на правой руке, — но что касается следов сексуального насилия, то в этом плане ничего такого не обнаружено. Одежда цела, и анатомия не выставлена на обозрение характерным образом.

— Я знаю, — наконец сказал Кэффри. — Я знаю, что он не извращенец.

Питер Мун часто заморгал.

— Что-что?