Читаем Операция «Посейдон» полностью

— Сегодня я его не видела, — отмахнулась мать. — Бандюг ловит. Никак не могут даже в Москве навести порядок.

«А вдруг его убьют в перестрелке?» — содрогнулась Гали. Московское радио чуть ли не каждый день сообщало о ликвидации то одной, то другой банды и о гибели милиционеров. Да, МУР был реальной и мощной силой. Для прошедших жестокую школу штыковых атак солдат и старшин усмирение разбойников не представляло большого труда. Убийц, грабителей, насильников, казнокрадов в обществе презирали. С ними, действительно, боролись всем миром, и эта борьба приносила свои плоды. Сотрудников уголовного розыска уважали, знакомством с ними гордились. О них писали книги и снимали кинофильмы. Бандиты, действительно, сидели в тюрьме, а всякая прочая воровская шушера, которая в принципе неистребима в больших городах, милицию боялась, как огня.

Часто урки оказывали ожесточенное сопротивление муровцам. Особенно те, за кем числились убийства, им все равно грозила ВМН (высшая мера наказания). Галя тяжело вздохнула и отогнала эти мысли прочь.

— И английский забросил, — сказала она и смешно спародировала, как ее ученик мучается с произношением сложных звуков.

— Какая-то ты сегодня все-таки нервная, дочь, — с тревогой в голосе сказала Софья Григорьевна. — Вчера Толкачев пришел на бровях и такое тут творил. Хорошо, что тебя не было.

— Где он только деньги берет? — удивилась Галя.

— Вор — он и есть — вор, — махнула рукой мать. — Его не забирают только потому, что у него есть справка из психдиспансера.

Толкачев, с утра похмелившийся, ни к кому не приставал, но, завидев в коридоре Галю, вперил в нее добродушно-пустынный взгляд и погрозил пальцем, мол, все про тебя знаю, девонька.

— Снегирь твой хоть и в Бутырке, но все видит, — внезапно угрожающе произнес сосед. Поняла?

Больше всего Галя хотела сейчас исчезнуть из этого проклятого гадюшника. Она догадалась, что люди «Флотского» или кого-то еще, более страшного, не далее, как вчера, расспрашивали Вовчика. А уж тот, верно, доложил, что она в приятельских отношениях с муровцем. Что нагородил Толкачев, об этом можно было только догадываться.

Сестра Изольда вечером подтвердила ее догадку — какой-то хмырь на кухне расспрашивал о ней соседей.

Первым делом Галя решила избавиться от денег, спрятанных на шкафу. Куда их деть — она решительно не знала. Ладно, об этом она подумает завтра. А сегодня вечером, судя по всему, предстоит урок английского с Никишиным.

Но Никишин не появился и в этот вечер.

Галя забеспокоилась. Вдруг он со своими людьми брал какую-нибудь банду и получил пулю в живот? Хорошо, если он только ранен, а если…

Старшина пришел рано утром с приятелем.

— Здравствуй, Галя, — бросил он на ходу. — Извини за пропущенный урок. Поговорим позже.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Случилось. После, потом… Я страшно устал.

Она слышала, как напарник старшины вышел в магазин и вскоре вернулся с авоськой продуктов. Голодные и усталые, они набросились на еду.

Человек от «Флотского» (Галя называла Беспалого именно так) позвонил через пару дней.

— Тебе привет от старых друзей, — услышала она знакомый голос парня, который передал ей записку от Снегиря. Он назвал место, где подберет ее на лайбу.

— Никому не говори, куда собралась.

У Киевского вокзала ее ждали двое. Быстро и довольно грубо они втолкнули Галю в автомобиль и положили на пол между передним и задним сидениями, сверху набросив какую-то мешковину.

— Так надо, — прошипел один. — Не вздумай орать, придушу… — Он больно придавил ее к полу коленом.

Машина рванулась с места. Ничего хорошего от этой поездки ждать не приходилось.

Минут через сорок они прибыли в дачную местность. Сопровождающие помогли пленнице выбраться из машины. Обвитый плющом старый бревенчатый дом с мансардой и заросший крапивой и лопухами участок встретили ее хмуро.

— Канай в хату, — скомандовал парень в бежевом костюме, — тебя ждут. Топай.

Она ожидала увидеть «Флотского» и не ошиблась.

— Догадываешься, о чем будем базарить?

— Я не знаю, — простодушно пожала плечами Галя.

— Да-а-а… — протянул «Флотский», и ее тут же ударили сзади, не слишком сильно, но этого оказалось довольно, чтобы она упала на затоптанный ковер, на котором валялись окурки.

— За что? — спросила она.

— Заткнись, мандавошка, настучала на нас легавому? — Кажется, он был «намарафеченный», а потому пощады ждать не приходилось.

— Я ничего никому не рассказывала, — она встала на колени и собралась подняться.

Но «Флотский» кивком головы дал команду, и она получила еще один удар стильным ботинком «бежевого». Уткнувшись лицом в грязный ковер, она боялась поднять голову.

— Почему нам не сказала, что «фараон» живет в твоей коммуналке? О чем ты с ним часами базаришь? Когда успела ссучиться и накатить на нас?

— Если бы я накатила, вас бы повязали еще в магазине. А вы же на причале расслабляетесь целую неделю, и ничего!