Читаем Операция «Пилот» полностью

Оружие — это след. Оно стало появляться на Северном Кавказе и на юге России. Причем шло не напрямую с Украины. Контрабанду завозили другими путями, которые пока не удавалось отследить. Естественно, речь не шла о «Хаймарсах» и тому подобном тяжелом вооружении, а о пистолетах, автоматах и снайперских винтовках.

У подпольных оружейников, задержанных ФСБ за последнее время, находили чешские пистолеты CZ 82, турецкие Sarsilmaz SAR, бельгийские автоматы FN FNC, португальские винтовки G3 — все это железо должны были поставить на Украину в 2022 году. И поставили.

Разработанные еще в 2009 году по заказу командования специальных операций США винтовки Barrett MRAD использовались спецслужбами Израиля, Норвегии и… Украины. Украинский пистолет «Форт» различных модификаций, сделанный на основе бельгийского и чешского пистолетов, тоже попадался. Украинские пистолеты, шедшие в комплекте с импортными короткими и длинными стволами, как раз и навели оперативников на догадку о стране происхождения оружия.

Сотрудникам УБТ и дела бы не было до найденного оружия, если бы они не начали изымать во время обысков у захваченных диверсантов и несостоявшихся террористов, вовремя вычисленных и задержанных, все те же импортные стволы.

Следователи ФСБ на допросах выявили прямую связь между оружейниками и задержанными злоумышленниками. Их вооружали кураторы с Украины, из Штатов и Великобритании, давали им контакты оружейников, а тех, в свою очередь, заботливо снабжали стволами из-за границы, пополняли закрома через Грузию в основном. Туда оружие, как подозревали оперативники, шло из Турции. А в Турцию не сразу с Украины, а через третьи страны. Впрочем, кое-что и напрямую.

Зоров и весь их отдел сейчас землю рыли, чтобы отыскать хоть какой-то намек на подпольную ячейку, готовившую боевиков для войны сперва в Сирии, а теперь и на Украине. Уже много часов Зоров с разрешения следователей и руководства провел на допросах задержанных оружейников и террористов. Они признавали, что знают друг друга, но оружейники не сдавали каналы поставок, а террористы не сознавались в принадлежности к подпольной сети. По некоторым косвенным признакам и показаниям ранее задержанных Зоров сделал вывод: лгут и боятся. Очень боятся, прикрывая свой страх, как щитом, истовой верой в неонацистские идеи, замешанные на традиционном украинском национализме, или радикальным исламом.

Горюнов, находившийся на Украине, казалось бы, мог получить информацию из первых рук, но он в редких весточках через связного сообщил только, чтобы Зоров обратился к его бывшему начальнику — генералу Александрову. Тот вопрос сможет уладить, поможет организовать встречу с неким Фобосом.

Увидев расшифровку послания от Горюнова, Зоров вздохнул тяжко, подумав, что Горюнов, как всегда, в своем репертуаре. Ни слова в простоте. Хотя Зоров догадывался, что в тех условиях, в которых полковник находится, он не может до конца доверять связному. И, несмотря на то что послание зашифрованное, все же дополнительно использовал эзопов язык.

Фобос — сын бога войны Ареса, а заодно спутник Марса и «страх» в переводе с греческого. Зорова удивило, кому бы могли дать такой оперативный псевдоним. Очень не хотелось звонить Александрову, с которым лишь однажды разговаривал по телефону. Когда Горюнов уже работал в ФСБ, а Евгений Иванович Александров не мог ему дозвониться, вдруг выяснилось, что этот вездесущий, всемогущий и всевидящий генерал знает номер мобильного телефона Зорова — заместителя Горюнова по отделу в УБТ.

Но пока что перед Зоровым сидел упертый Ермилов. Сдвинуть его с занятых позиций под силу только Горюнову. Зоров чувствовал себя практически беспомощным в его отсутствие. Мирон хороший исполнитель, но полковник Горюнов отличается счастливым умением импровизировать. При этом так же счастливо избегает выговоров от руководства, поскольку все его авантюры обычно оборачиваются успешными реализациями.

— Олег, ну в самом деле. — Зоров скорчил просительную физиономию. — Все-таки шанс нам помочь…

— Мне бы кто помог. — Ермилов развел руками, но с решительным отказом на лице. — Ты же сам понимаешь, Мирон, нельзя все валить в одну кучу. У нас совсем другие дела, никак не связанные с оружием. Но если зайдет разговор, я попрошу наших людей не останавливать излияния украинских «друзей». — Он уже догадался: подробностей предстоящего мероприятия Зоров не знает. В самом деле, какой бы ни был приватный разговор между руководителями департаментов, есть все же границы откровенности.

Многолетний опыт, наработанный за годы службы, приучил Ермилова не разбрасываться словами и лишними для собеседника сведениями. Не спрашивают — лучше промолчи.