Читаем Операция «Ноев ковчег» полностью

О минувшей трагедии в домике Трубина напоминало лишь радио. По-прежнему передавали сводки с места происшествия, версии, давали словесное описание предполагаемых террористов – Латыпова и его помощников. Говорили, что они уже, возможно, в Чечне. Кто-то даже, якобы, видел их в лагере Хоттаба или Басаева. След тянулся именно туда, в горные селения Чечни. Но Киреевский не верил. Он знал об операции "Ноев ковчег", знал, что настоящие убийцы другие – Яков Рудный, Лавр Бордовских, те, кто в недрах "Черного ордена" и "Организации" замышлял и подготавливал эту бесчеловечную акцию. Особая ненависть у Киреевского копилась именно к ним. Он даже задумывался о том, чтобы убить Рудного. Избавить Россию от этого "геостратега", идеолога "новых политических технологий", мастера закулисных интриг и пособника "мирового порядка". Вот кто истинный виновник трагедии.

К нему можно подобраться. Прийти в его международный институт геоглобализма, или заявиться на дачу к Галовину, в Горки-10. Только выяснить, когда он туда приедет. Можно через Мамлеева. Наверняка "Черный орден" будет отмечать взрыв в Печатниках. Только достать пистолет. У Кротова. И убить. Отомстить за всех погибших.

Киреевский был болен этой мыслью, он больше ни о чем не мог думать. Понимал, что это не выход. Рудный не один, их – легионы. Все бесы преисподней ополчились на Россию и Православие, Почему. Отступление от православной веры приводит нашу Родину к гибели. Здесь, и ни в чем другом, – главная причина всех несчастий, переживаемых русским народом в родной стране и за рубежом. И разумеется, все мы в той или иной мере должны считать себя повинными в гибели России, поскольку мы грешили грехом отступления от своей веры – или через увлечение богоборческим движением коммунистов, или через потворство им своим молчанием, или же, наконец, просто через свою греховную жизнь. Все русские несчастья начались с того, что мы удалились в своей жизни от Церкви, перестали руководствоваться ее учением и уставом. Стали дышать грехом, ибо не захотели дышать благодатью Духа Святого. Мы должны вернуться к православной вере наших предков, которая была прежде всего верою аскетической, то есть сопровождалась постоянною молитвою, постом, милосердием и вообще всеми подвигами добродетельной христианской жизни под водительством матери нашей Церкви. В этом наше спасение и здесь, и там, за гробом. Вот она – русская идеология, которая заключается всего в двух словах: православная вера.

Мысли эти умиряли сердце Киреевского, он уходил в себя и перед глазами исчезало неоформленное юношески-старческое лицо Якова Рудного.

Уединившись, Анатолий перечитывал слова Константина Леонтьева: "Что такое племя без системы своих религиозных и государственных идей? За что его любить? За кровь? Но кровь ведь, с одной стороны, ни у кого не чиста, и Бог знает, какую кровь иногда любишь, полагая, что любишь свою близкую. И что такое чистая кровь? Бесплодие духовное!.. Идея национальностей чисто племенных в том виде, в каком она явилась в 19-м веке, есть идея, в сущности, вполне космополитическая, антигосударственная, противорелигиозная"… "Патриоты", клянущиеся в любви к России-матушке и одновременно отвергающие Православие, – любят какую-то другую страну, которую они сами себе выдумали…" – вторит ему Владыка Иоанн.

Слишком любят сегодня интеллигентные люди, думал Киреевский, повздыхать о том, что было, мол, светлое язычество, проповедовавшее близость к природе, и было оно таким экологическим и эзотерическим, а вот потом появилось это страшное, изуверское и аскетическое христианство… Будто не знают они о реальном обличье язычества, с его идолопоклонством, человеческими жертвоприношениями, содомией, отсутствием морали и совести. Само понятие мораль принесло в мир именно христианство. А его хотят вновь изъять "из обращения". И вновь митрополит Иоанн ложился на слух: "Я даже знаю, что есть где-то такие "суперпатриоты", которые предлагают возрождать Россию на духовной основе "самобытного славянского язычества", потому что христианство, как им кажется, есть всего лишь "ветвь иудаизма" и "ловушка для гоев". Что сказать? Несчастные, больные люди…" Эти слова прямо били в идеологов "Черного ордена". В Дугина, Якова Рудного и им подобных.

– Но почему я, – вновь размышлял Анатолий, – почему мне выпала эта работа? И эта горечь постоянных потерь? Нужно ли все это, кому? Человек слаб и плох, а тьма вокруг кажется неодолимой. Но что-то отвечало в глубине души: верь и надейся! Радуйся, что тебя призрели. Делая, твори добро, а надежда есть и любовь в мире не иссякла… Да, говорил он себе, мир жесток и очень сложен, и нужно быть изощрённым реалистом, ибо в современном мире причинно-следственные связи так хитро перепутаны. Жестокость и мужество нужны для отстаивания Правды, а жалость зачастую губительна, так как идет против воли Божией. Сомнения одолевали душу Киреевского. Он разговаривал с Трубиным, в жажде откровенности:

– Может быть, уйти от мира? Уйти в монастырь?