Читаем Операция «Ноев ковчег» полностью

Анатолий Киреевский лежал на траве, подложив руки под голову, глядел на проплывающие по небу белые ватные облака и кусал травинку. Днищев играл с собакой Гавриила Тимофеевича: он стоял на четвереньках и лаял на нее, а пес поднимал недоуменно уши и, должно быть, думал – что с ним, с Сергеем, заболел? Наконец, Днищеву надоело изображать большого лохматого пса, он так же раскинулся на траве и задремал, припекаемый неожиданно выглянувшим сентябрьским солнышком. Они приехали сюда в деревню порознь, а встретились возле дома Трубина. Хозяин, очевидно, ушел в лес, за травами. А Киреевский с Днищевым отправились за околицу, к речке. Между друзьями уже давно все было выговорено, они могли молчать, нисколько не тяготясь этим. Но теперь, в тишине, залаял пес, требуя продолжения игры. Днищев отмахнулся от него.

– …Иди, собачка, погуляй! – сказал он. – Ищи хозяина. Ты знаешь, Толя, все-таки существует "витамин ненависти".

– … Какой-какой витамин? – лениво спросил Киреевский.

– Ненависти. Он неизвестен ученым, но его вырабатывает человеческий организм во время войны, и только. Он укрепляет иммунитет, недаром на фронте говорят, что гриппом там не болеют. Кто ж не знает, что обычная человеческая жизнь скудна сильными чувства ми, отчего и происходят импотенция, авитаминоз и прочая дрянь? Так вот, война – довольно эффективное средство против этих болезней мирной скучной жизни.

Днищев имел право так говорить: он воевал в Афгане, в Приднестровье, в Чечне. В отличие от Киреевского, который даже не служил в армии из-за порока сердца. Но Киреевский не считал свою жизнь скучной.

– Кого же ты ненавидишь? – спросил Анатолий.

– Как кого? – Сергей даже привстал с земли. – Русофобов, русомасонов во всех их проявлениях, весь этот "новый мировой порядок", интернационал и прочее… Ты не смейся, война без ненависти так же отвратительна, как сожительство без любви. Фридрих Ницше, сказавший о человеке и человечестве много неприятного про войну выразился очень определенно: "Война необходима, нам неведомы иные средства, которые могли бы так же сильно и верно, как всякая великая война, внушать слабеющим народам такую глубокую походную энергию." Дальше разовью его мысль: такое высокоразвитое и потому неизбежно вялое человечество, как современное европейское, нуждается не только вообще в войне, но даже в величайшей и ужаснейшей войне. Тоже Ницше.

– Человечеству война, может быть, и полезна, а мне и каждому отдельному человеку решительно вредна, – сказал Киреевский.

– Я имею в виду войну идей, – возразил Днищев. И без перехода добавил: – Жалко не взял удочки, сейчас бы порыбачили, пока Гавриила Тимофеевича нет, – и вновь о том же: – я не понимаю женщин, которые где-нибудь на лавочках твердят как заклинание: "лишь бы не было войны!" Все пропади пропадом, пусть на глазах Россия разваливается, но лишь бы не было войны! Дети в городах мрут от голода, старики по помойкам шастают, наука разваливается, армия растащена, Чечня плюет в морду, а они – "лишь бы войны не было!" Идиотки, что ли? Да она уже вовсю идёт, эта третья мировая война, и мы в угол загнаны, как в 1942 году. Тут впору кричать благим матом, что Отечество в опасности, а они свое талдычат. Нет, такие чудеса может сотворить только лингвистическое зомбирование, идеологическая диверсия.

– Заметь, и проигранные войны порою несут что-то радикальное, произнес Киреевский. – Проиграли Крымскую компанию – освободили крестьян и запустили реформы. Проиграли японскую – получили Манифест 17 октября и Государственную Думу, то есть некоторое подобие конституции и демократии. Проиграли афганскую – получили реформацию и гласность. По крайней мере, от коммунистов избавились.

– А когда проиграли чеченскую?

– Очевидно, исход Ельцина и новые реформы. Они, эти события, не за горами. Но чтобы в тебе разжечь побольше ненависти, на, почитай! Киреевский бросил ему ксерокопированные страницы, которые вез к Трубину: старик просил держать его в курсе последних событий.

– Что это?

– Выдержки из закрытого доклада Якова Рудного, из "Черного Ордена". Человек уникальный, настоящий враг, подлинный, серьезный. Такой не простит и такого прощать тоже нельзя. Вот здесь прочти, – Киреевский очертил ногтем нужное место.

Сергей Днищев углубился в текст:

"… Держите под неусыпным контролем каждый шаг влиятельных и активных русских. Не давайте им объединяться и уединяться. Не допускайте между ними никаких коротких прямых связей, их контакты должны быть с нами и через нас. Это информация, это влияние. Не позволяйте им обсуждать наших вопросов без нас. Там, где двое русских должен быть хотя бы один из нас. Будьте вездесущи! Информация – это святая святых. Деньги, кадры, информация – всё это три кита, на которых зиждется наше благополучие – скупайте, уничтожайте и похищайте – не допускайте к переизданию произведения, раскрывающего нашу тактику и стратегию, представляющие нас в дурном свете…"

Днищев бросил листки бумаги рядом с Киреевским.

– Не хочу читать. Ненависти мне хватает.