Читаем Операция «Ноев ковчег» полностью

…Сегодня маршал Сергеев не сможет предоставить Ельцину ни одного танка для его личной защиты, как это было в октябре 1993 года. У Ельцина не останется никакой контригры и он будет вынужден подать в отставку. Не исключен ввод чрезвычайного положения в стране. Это тоже на руку нашим планам. В наши цели, катализируемые операцией "Ноев ковчег", водит следующее:

"Столкнуть лбами" радикальных идеологических противников.

Получить повод для жесткого преследования экстремистов, которые мы сами же и будем создавать, чтобы довести до абсурда некоторые идеологические конструкции.

Ускорить исторический процесс, провоцируя кого-то к действия более решительным (на волне испуга, мести, эмоций).

Проверить реакцию народа, через истерию в СМИ (без его одобрения сложно сделать что-либо действительно серьезное, причем резко, быстро).

Исходя из этого, можно утверждать, что акции "Ноева ковчега" напрямую будут связаны с событиями политической жизни…

… Определенно ясно, что сейчас существуют всего три пути осуществления преемственности власти. Первый – мирный, через выборы парламента и организацию победы на президентских выборах лояльной Ельцину фигуры. (Это Путин). Второй – через силовое решение, введение чрезвычайного положения, отмену всех выборов или даже военный переворот. Третий – с помощью тех политических технологий, которые разработаны нами в соответствии с последующими действиями после проведения операции "Ноев ковчег"…

– 4 –

Контроль за Гуджиевым-Латыповым осуществляли, чередуясь, друг с другом, Днищев и Шепелев. На этом этапе контролировал операцию "Ноев ковчег" Логинов, позднее координацию всей деятельности взял на себя непосредственно генерал Лавр Бордовских. Пока все шло без срывов. "Сахар" был доставлен на склад в Печатниках, поступил он с секретного военного завода. Товар был отпущен благодаря высокой правительственной печати, предназначался для нужд армии. Примерно через неделю, эти документы с военного завода таинственным образом исчезли, а заместитель директора был обнаружен мертвым в собственном автомобиле – инфаркт миокарда.

Все прошло как нельзя гладко. Генерал Бордовских остался доволен. Концы обрублены, можно действовать.

Днищев ежедневно докладывал Кротову о том, что ему довелось видеть и слышать. Но он, в силу ограниченности своих полномочий, не мог разобраться в том, – что происходит? Почему такая секретность? Что хранится в мешках, перевезенных с военного завода в Печатники? Кто такой Гуджиев, которого он призван негласно охранять и контролировать? Вопросов было много, ответов ноль. Но не бездействовал и сам Кротов. У Алексея Алексеевича имелись свои информаторы в "Организации" Бордовских. Когда-то с генералом они работали вместе, выполняли секретные операции в Афганистане, в Чечне. Считались даже друзьями. Но затем пути их разошлись. Бордовских был когда-то членом "Русского Ордена", сотрудничал с ним, помогал, но придерживался резко радикальных, даже экстремистских взглядов и с ним пришлось расстаться. Теперь он нашел другую нишу для своей деятельности, оставаясь действующим сотрудником спецслужб. Евразийские идеи Дугина увлекли его в "Черный Орден".

…Склад в Печатниках охранял один из людей Гуджиева. Там же в помещении он и ночевал, на раскладушке. Обыкновенное подвальное помещение, ничего особенного. Таких много по всей Москве, тысячи. И многие вообще не охраняют. И фирм по оптовой продаже продуктов тоже достаточно. Сам Гуджиев на складе бывал редко. Он жил в своей съемной квартире и почти никуда не отлучался. Телефон Гуджиева прослушивался. Визуальное наблюдение велось. Но Днищева в большей степени привлекал сам склад. Однажды, когда охранник отлучился (а делал он это довольно часто), Днищев проник в подвальное помещение, вскрыл замок, обследовал комнату. В углу были свалены мешки, на которых типографской краской были отпечатано: "Сахар. Нетто…" Днищев достал нож, щелкнул лезвием. Когда посыпалась тонкая струйка белого порошка, он поначалу решил, что это какой-то наркотик. Собрал немного вещества в целлофановый пакетик. И удалился, закрыв дверь на замок.

Позднее он отдал вещество на экспертный анализ в техническую лабораторию "Русского Ордена". Когда через день ему принесли результаты анализа, он был поражен. И отправился к Кротову.

– Это гексоген, – коротко произнес Днищев.

Но Кротов, кажется, даже не удивился.

К генералу Бордовских Кротов приехал домой, договорившись предварительно по телефону. Он показал свое удостоверение охраннику, дежурившему у входа, и офицер даже отдал честь, прикоснувшись к фуражке. Затем Алексей Алексеевич поднялся на лифте на восемнадцатый этаж. Дверь с кодовым замком была открыта. Кротов вошел в квартиру, очутившись в огромном коридоре. Затем заглянул в гостиную. Бордовских сидел в кресле за низеньким столиком, на котором стояла бутылка "Наполеона", две рюмки, порезанный дольками лимон и посыпанный сверху солью.

– Как ты любишь, – сказал Бордовских. – Как мы в Афгане закусывали, с солью.