Читаем Операция «Ноев ковчег» полностью

Колдуном он, конечно же, не был. Напротив, лет пятнадцать назад крестился, вел с тех пор жизнь праведную, благочинную. Задумывался о смысле бытия, искал пути истины, считал богопознание единственным уделом православного люда, шел к вере своей дорогой не простой и трудной. Еще в своей той, прежней жизни он о многом передумал: и о своей работе в Академии, и о политике государства, и о скончавшейся от рака любимой жене, и о гордыне людской, и о смирении. Ставил перед собой вопросы: "Зачем я все это делаю?", "Что дальше?", "Кто я?", "Куда иду?". И как честный исследователь и логически мыслящий человек пришел к неизбежному выводу, что наш мир появился не сам по себе – вдруг, в результате какого-то взрыва, как рассуждали его коллеги-физики, а непременно и истинно создан Творцом. И все в нем закономерно, послушно его замыслам. И начало, и конец Истории. Но человек обладает волей выбора. Хочет, идет направо – к Богу, хочет, налево – к дьяволу. Посередине места нет, никто переулками не выберется к Свету, теплохладные останутся там, где им и положено быть. В одной яме с равнодушными.

Осознание этого привело Гавриила Тимофеевича к страху Божию, к преклонению перед величием и могуществом Создателя. Он – есть начало всякой мудрости и быстрого перерождения души человеческой. В какой-то момент у Трубина все ценностные ориентиры поменялись местами, он осознал тупиковую направленность развития современной техногенной цивилизации, всю ложь усилий своих научных разработок – накопление энергии, новых ее видов, чтобы сделать человека независимым от природы, а значит и от Творца. Что это значит? Благоденствие и комфорт для бездушных тел? Рай на земле для человека среднего – никакого? Все это уже проходили… Гордыня и самость, вмешательство в промысел Божий, тайны мироздания да в "грязные руки"? Не давайте святыни псам… Разум без сердца, истина без любви порождают ужас и хаос на земле, а души живые надежды на спасение. Благие цели, забота о многом, ложный гуманизм способствуют приближению Апокалипсиса. А ты, способствующий этому, сочувствующий – сотворец зла. Задуматься об этом уже мужество, ибо понимание сего – страх, и не за себя как земного человека, а себя – как часть творения, единственного подобного Богу, сотворца Его через высший дар – свободу воли. Ответственность тут лежит огромная. Без Веры об этом думать и нельзя даже, в сумасшедшем доме очутишься.

Единственно Богу придется отвечать за все, что ты сделал в жизни, а главное за то, что мог (дано ведь было тебе свыше, по уму и таланту), а не сделал. За каждый поступок свой ответишь, большой и малый. Может, спасет тебя та "мелочь", которую ты почитаешь мелочью, а погубит "дело", которое ты сочтешь великим. Много соблазнов, как их избежать? А на что же Священное Писание, на что нам святоотеческие труды дадены, деяния старцев? И свет горит, и огоньки в темноте мигают, умеющий видеть – не ошибется. Не заблудится. Была бы Вера. А как оправдаться в этой жизни перед Всеведущим и Всемогущим? Особенно в тщеславной гордыне нераскаянного самонадеянного сердца? Вот где страх-то!… Что там тебе стать с топором за дверью, здесь посильнее будет. Ведь на вечную погибель можешь себя обречь.

А что же делать? Порою этот вопрос правильнее задать по-другому: "Что не делать?" Чувствуешь неправду, советуешься со своим сердцем, с Богом в молитве, думаешь о последствиях своей деятельности, которая даже крупицей может принести зло – не делай, не твори напрасно. Просто это и сложно одновременно. Переступить порой надо через самого себя, а это ох как непросто! Но если человек здоров нравственно, он рано или поздно "переступит"… Как и поступил в свое время Гавриил Тимофеевич Трубин.

Он с чистым сердцем ушел из своего "закрытого" академического института, хотя часть теоретических разработок утаил – на время. Не для себя, ему-то ничего нужно не было. Но чтобы не попали в чужие руки. Демократы в те годы ох как наши отечественные секреты любили продавать (а то и отдавать задарма) разным там америкашкам. Так что Трубин их сохранил и держал в надежном месте. На специальной базе "Русского Ордена", в закрытом архиве. Со знакомыми своими старыми Трубин тоже порвал. Телефонную книжку выбросил. Встречался теперь редко с кем. Два-три старых друга, правда, еще остались. Среди них был и Алексей Алексеевич Кротов. В километрах десяти от деревни Раструбово была сельская церковь, Михаила Архангела, и Гавриил Тимофеевич стал ее прихожанином. Даже хотели в старости выбрать, но он все отказывался. Многие окружающие считали его немного "тронутым". Ну, кто ж от добра добро ищет? А, смотря ведь какое "добро"… Иное и взять в руки противно, до того "благоухает".