В дальнейших беседах Сталина с западными политиками имя Гитлера не упоминается. Когда в Лондоне дело дошло до составления списка подсудимых для Нюрнберга, советская делегация не получила никаких особых указаний и молчаливо согласилась с тем, что Гитлер — в отличие от «исчезнувшего» Бормана — вообще не упоминался в числе привлекаемых к суду. Видимо, Сталин счел цель своей дезинформационной акции достигнутой — в Потсдаме он сохранил позицию нападающей стороны, упрекающей Запад в возможном укрытии нацистских лидеров. Этой позиции последовали как советская печать, так и советские представители в Союзном контрольном совете в Германии.

Акция Сталина имела и другое последствие: удовлетворив свое внутреннее недовольство тем, что не удалось заполучить живого Гитлера, он «закрыл» эту тему. Долгие годы данный вопрос не поднимался и его преемниками. Писать о поисках было запрещено, документация была засекречена, участникам поиска приказали молчать. Советский народ лишили возможности узнать, каким образом была поставлена последняя точка в истории жизни главнейшего военного преступника.

Спор, который состоялся слишком поздно

Так все пошло совсем иным путем, чем могло и должно было пойти. Советские власти по воле Сталина приняли знаменитую фигуру умолчания: не знаем, не видели, не слыхали. Трупа у нас нет. Где он — неизвестно, да и трупа может не быть…

Тогда, в эйфории Победы, советские лидеры могли себе это позволить. Наши союзники довольствовались собственными розысками и сбором данных. Быстро убедившись, что Гитлер мертв, они не стали припирать Сталина «к стенке», правда, до поры до времени. Но абсурдное решение Сталина имело неприятные и неожиданные последствия. Одно из них заключалось в том, что победители не только лишались права сказать о своей «заключительной операции» в саду имперской канцелярии, но и не могли должным образом оградить себя от всех возможных последующих упреков. Находка была совершена, но ее формальное подтверждение оставляло желать лучшего. Центральный акт (№12) не отвечал на все возможные вопросы.

В результате все споры разгорелись много лет спустя — когда акт, наконец, был опубликован (не без помощи автора этих строк). Большинство положений уже нельзя было перепроверить. Не было останков (не считая зубного моста и челюсти в сейфах КГБ). Ушли в иной мир участники вскрытия и авторы акта.

Оставаясь верным своей приверженности к документальности, приведу этот акт полностью [83] :

«АКТ №12

судебно-медицинского исследования обгоревшего трупа мужчины (предположительно труп Гитлера).

8 мая 1945 года, город Берлин — Бух. Морг ХППГ № 496.

Комиссия в составе Главного судебно-медицинского эксперта Шкаравского Ф.И., Главного патологоанатома Красной Армии подполковника медицинской службы Краев-ского H.A., и.о. Главного патологоанатома 1-го Белорусского фронта майора медицинской службы Маранц А.Я., армейского суд.мед. эксперта 3-й ударной армии майора медицинской службы Богуславского Ю. И. и армейского патологоанатома 3-й ударной армии майора медицинской службы Гулъкевич Ю.В. по приказанию члена Военного совета 1-го Белорусского фронта генерал-лейтенанта Телегина от 3 мая 1945 года произвела судебно-медицинское исследование трупа мужчины (предположительно труп Гитлера).

При исследовании обнаружено:

А. Наружный осмотр

В деревянном ящике длиной 163 см., шириной 55 см. и вышиной 53 см. доставлены остатки обгоревшего трупа мужчины. На трупе был обнаружен обгоревший по краям кусок трикотажной материи размером 25х$ см., желтоватого цвета, похожий на трикотажную рубашку.