Читаем Операция "ГОРБИ" полностью

— Скажите хотя бы, кто вы?

— Зовите меня... Роберт. Просто Роберт. А как ваше имя?

— Ирис.

— Впервые слышу.

— Мамина идея. Она — армянка, а у нее на родине девочкам принято давать имена цветов.

«Икарус» запыхтел, загудел мотором, чихнул и, выпустив кольца сизого дыма, начал выруливать на автостраду. Мимо поплыли веерные пальмы и смешные прохожие в солнечных очках и огромных соломенных шляпах, спешащие к морю. Экскурсовод в посвистывающий микрофон монотонно рассказывал историю Крыма. Кондиционер не работал. По лицам туристов сбегали струйки пота. Убаюканная болтовней экскурсовода, Ирис задремала. Она видела в грезах водопад Джур-Джур, с хрустальными потоками ледяной воды, сбегающей с горных склонов к самому Черному в мире морю. Автобус устало пробирался по горной, почти отвесной дороге.

Лишь к полудню экскурсанты прибыли на высокогорное плато. Здесь автобус отправлялся на стоянку, а туристам предстояло дальше на собственных ногах карабкаться в гору, продираясь сквозь чащобу орешника и можжевельника. На знакомство с водопадом отводилось целых пять часов! За это время группа самостоятельно должна была пообедать в высокогорном ресторане, а затем вновь собраться у автобуса, чтоб через долину Привидений отправиться домой.

Водопад находился в тенистом лесу, и пробираться к нему следовало через сухие поваленные деревья, через заросшие мхом пни и прочий бурелом, а также чавкающие под ногами зеленовато-бурые лужицы и болотца... Где-то далеко внизу оставались зо-

лотистые ржаные поля, зеленовато-бурые табачные плантации и сочные виноградники с янтарно-опаловыми гроздьями. -

— Может, перекусим с дороги? — предложил Ирис ее спутник. — Можно заказать шашлык. Вы голодная небось.

На залитой крымским солнцем горной площадке стоял деревянный домик — теремок с флюгером в виде золотого петушка. В домике, судя по всему, находилась кухня и подсобка для официантов. Само кафе располагалось на открытом воздухе. Над квадратными деревянными столиками, покрытыми красной клетчатой тканью, возвышались резные деревянные шатры-крыши. Посетителей почти не было, только двое загорелых упитанных мужчин вальяжно покуривали кальян.

— Ну разве что... только чаю... — растерянно пожала плечами Ирис.

Черноглазый повар в цветастом фартуке ловко, словно жонглер, поворачивал на углях аппетитно подрумянившийся бараний шашлык, и брызгал на него водой, чтоб мясо не подгорело. Бараний жир шипел и стекал на угли. От шашлычницы тянулся сизый дымок с ароматом можжевельника.

— Крымский чай с горными травами принесите... и меду... — Роберт вопросительно посмотрел на подошедшую официантку в красном фартуке и шапочке.

Официантка белоснежно улыбнулась.

— Что принести к чаю? Могу рекомендовать рахат-лукум, Халву с орехами, чернослив в глазури, ванильную пастилу, вяленую дыню, золотую курагу, вишню в сахаре...

Вскоре на столике появился пузатый чайник с «восточным» золотым орнаментом, две узорчатые пиалы, вазочка с вяленой вишней и орехами в сахарной пудре. Горный мед напоминал янтарь. В золотисто-лимонном чае плавали лепестки каких-то го лубеньких и красных высокогорных цветочков. Ирис схватилась ладонями за горячую пиалу и почувствовала тонкий аромат мяты.

— Чем вы занимаетесь, Ирис?

Ей стало неловко. Соврать, что она все еще учится на жур-факе МГУ? Но она не умеет врать. Признаться, что она не учится нигде и сидит на шее у родителей? Стыдно. Рассказать правду? Про диссидентов? Не поверит и сочтет ее сумасшедшей.

— Да, — с тяжелым вздохом ответила Ирис, — я учусь на Журналистку.

— Ого! — Роберт восхищенно улыбнулся. — Хороший выбор! Престижная работа. Да у вас и внешность — красавицы, телеведущей! Но почему с таким вздохом вы об этом говорите?

Ирис осторожно сделала пару глотков. Высокогорный чай обжигал гортань.

— Я успела разочароваться в этой профессии. Нет там никакого престижа. Никакой красоты. Только грязь политической пропаганды.

Она схватила тонкими пальцами сушеную вишню и отправила ее в рот. На пальцах осталась липкая сахарная пудра.

— Да? А меня учили, что очерк — это тот же рассказ, только в газете.

— Я тоже так думала. Поступала на журфак, наивно считая, что журналистика подобна публичной литературе. Но оказалось, что в этой профессии нет ничего, кроме грязной политики. Нас заставляли писать заметки о «холодной войне». О гонке вооружений. Об угрозе ядерного конфликта и гибели цивилизации. Нас заставляли делать курсовые работы про войну в Афганистане, и про другие «горячие точки». И мне это все осточертело! Понимаете? О-сто-чер-те-ло!

Ирис допила одним глотком чай и отвернулась, давая понять, что больше развивать эту тему она не намерена.

— Пропаганда — страшная вещь, как кривое зеркало, — Роберт понимающе кивнул. — Мы живем в мире кривых зеркал, бесконечных отражений. Я вижу, вы, Ирис, тонкая натура и, должно быть, очень любите искусство. И кто бы мог подумать, что сегодня искусство начало управлять даже политикой! Во всяком случае, за рубежом.

— Каким образом? — Ирис схватила еще одну вишню в сахаре и бросила в рот.