Читаем Операция "ГОРБИ" полностью

Ирис с удивлением смотрела на своего прежнего друга, отмечая, что с того момента, как он неожиданно исчез из поля зрения, в нем произошли разительные перемены. Роберт выглядел настоящим красавцем, хозяином положения. Дорогой костюм из темно-синего шелка в тонкую черную полоску ему был удивительно к лицу. Но о чем с ним говорить? Как скрыть от Роберта истинную цель своего прихода в Литинститут, поиск телезвезды Сергея Алмазова? А, впрочем, даже хорошо, что шла она в «Литуху» за одним, а заполучила совершенно другое. Если ей удастся с этим прагматиком Робертом восстановить отношения, то это будет куда перспективнее дружбы с шоуменом Алма-зовым! Зацепиться за Роберта, использовать его как трамплин... О, это будет не сложно, ведь она знает себе цену и понимает, что все мужчины восхищены ее красотой! Все это с быстротой молнии пронеслось в голове Ирис, и она начала с ходу сочинять, как очутилась на территории «Литухи».

— Я слышала, здесь есть «высшие литературные курсы». Вот думаю, может, поступить на них, поучиться?

«Так и есть! У всех женщин — ветер в голове! Им только стихи писать да про любовь рассуждать! Эх, будь эта Ирис чуточку понастырнее да поупрямее, я давно сделал бы из нее звезду журналистики! — с досадой подумал Роберт. — Но мозги у нее, увы, чисто женские. Вернее, никаких мозгов, одни эмоции. И она безуспешно хватается за все подряд, сама не зная, чего хочет!»

— Да, я слышал о таких курсах, — Роберт делано зевнул. — Учеба — дело хорошее.

— Роберт, мы столько лет не виделись... Может, попьем где-нибудь кофейку?

В любой другой момент Роберт послал бы Ирис куда подальше. Амбициозная и самовлюбленная глуповатая блондинка давно престала быть предметом его интереса. Однако сейчас Роберт сделал вид, что рад ее предложению.

— Ладно. Давай куда-нибудь сходим. Тут есть рядом неплохая хозрасчетная харчевня.

В хозрасчетном ресторане «Погребок» было прохладно. Администрация сумела обзавестись кондиционерами, что по советским меркам было большой редкостью. Роберт взял на закуску осетровый балык, сырное ассорти, жульены с грибами и белое шамбрированное вино. Ледяные бокалы, наполненные солнечным напитком, покрылись капельками влаги.

— Со свиданьицем!

Они выпили по несколько глотков сладкого вина. Оно было приятным на вкус, с тонким фруктовым букетом и легкой горчинкой миндаля. Капли холодной влаги-конденсата сбегали по круглым бокалам, быстро впитывающим в себя тепло электрокамина, приятно потрескивающего в углу ресторана.

— Как твоя социология, Ирис? В газеты больше не пишешь? Совсем завязала со второй древнейшей?

Ирис капризно повела плечами:

— С социологией все в порядке. Работаю по специальности, в научном институте. А газеты... Пишу статьи, когда есть хорошая тема...

— Хороших тем сколько угодно! Живем в яркое время! Перестройка! — Роберт широко, по-американски улыбнулся.

— Хочешь вновь «завербовать» меня для зарубежной прессы? — Ирис театрально захлопала глазами.

— Зачем? Сейчас и советская пресса изменилась в лучшую сторону. Ты, главное, текст хороший принеси, а уж я найду, куда его пристроить. У меня есть выход на ведущих в стране редакторов и издания. Так что подумай...

Они вновь чокнулись. Крымское солнце плескалось в бокале сочными янтарными волнами. Электрокамин приятно шелестел в углу тряпичными язычками пламени.

Воспоминания нахлынули на Ирис тяжелой волной. Лето. Жаркое крымское лето. Ялта. Ажиотаж вокруг «Артека». Строгий пропускной режим. Саманта Смит, маленькая американка в Советском Союзе. Юрий Андропов пригласил ее в страну «железного занавеса». Сам он доживает последние дни. Крым, Артек, Саманта и «холодная война». И пушки, и ядерные боеголовки. И эта нелепая смерть...

— Помнишь, Роберт, как мы с тобой гуляли в Ялте? И сейчас... гуляем по Москве. А Саманты Смит уже нет. Погибла в авиакатастрофе.

Пламя свечей в бронзовых канделябрах, стоящих на мраморном камине с замысловатым узором белых, серых и розовых прожилок, горело ровным, горячим пламенем. Словно невесомое золотое перо диковинной птицы, пламя танцевало на оплавленном крупными медовыми каплями, воске.

Ирис долго разглядывала живой огонь и наконец медленно сказала:

— Через пару дней в стране начинается празднование Тысячелетия крещения Руси. По-твоему, это — тема для газеты?

— Да, хорошая тема, — Роберт поморщился. — Но об этом писать будут многие журналюги. Вся Москва! Если хочешь, чтоб я тебя напечатал, найди парадокс. Скандал. Что-то в стиле Лео Таксиля, французского журналиста и автора «Забавного Евангелия».

— «Забавное Евангелие» способны написать только атеисты.

— Чушь. «Забавное Евангелие», «Священный вертеп» способен написать прежде всего талантливый журналист! Это книги парадоксов. И в прессе «зеленый свет» сейчас именно для таких ярких «перьев»...

— Я попробую, Роберт. Пойду в церковь. Поговорю с общиной. Подумаю над парадоксами «Тысячелетия крещения Руси».

— Попробуй! Ведь на дворе — эпоха гласности и свободы слова! Вообще, с приходом к власти Горбачева стало возможно