Дан Шомрон поднялся на трап "Геркулеса". За холмом, где раньше стояли "МИГи", бушевал огонь. Из горящего диспетчерского пункта все еще доносились выстрелы. Трап медленно поднялся, гидравлические поршни зашипели; "Геркулес" вздрогнул, дверь захлопнулась — моторы начали набирать скорость:

Придется теперь Шакалу и Хададу зализывать свои раны. В стороне, неповрежденный, стоял самолет Эр Франс, рейс "139", как символ компромисса и слабости политики. Той политики, по милости которой, считал Шомрон, Израилю пришлось рисковать жизнями людей и собственными небольшими ресурсами, когда всего-то была нужна международная полицейская операция.

— Если мы смогли сделать это в Африке, мы сможем сделать это повсюду, сказал он позднее.

Именно так, по его мнению, следует действовать на враждебных базах. Применять вот такие "хирургические операции". Если нация покрывает убийц, она должна знать, что ее настигнет возмездие Израиля. Во время подобных рейдов нужно выводить из строя аэродромы и нефтяные скважины. Они все на учете в генштабе, и методы операций тоже разработаны — парашютисты и десантники, самолеты и вертолеты…

Но все это стало бы ненужным, если бы в результате операции "Молния" возникло международное агентство по борьбе с терроризмом.

…Генерал Шомрон сидел и смотрел на солдат: они опять разделись до пояса, растянулись под вездеходами и заснули как ни в чем не бывало.

21. ИДИ УЗНАЕТ О НОВОСТЯХ ИЗ ТЕЛЬ-АВИВА

В Каире первыми осознали, что терроризм приносит больше неприятностей, чем пользы. Этой проблеме там стали уделять такое внимание, что однажды президента Ануара Садата даже разбудили среди ночи, чтобы доложить о современном терроризме. В течение нескольких лет египетские лидеры внимательно наблюдали за развитием терроризма, за возникновением новых террористических баз на территориях других, более левых арабских государств и в Сомали; некоторые чувствовали, что у них больше общего с Израилем, чем с этими мастерами современных революций.

— Ни для кого не секрет, что главный террорист Шакал вернулся в Ливию, — заявил Адат редактору "Хабар аль-Йом". — Я хочу, чтобы Кадаффи слышал это. Шакал ездит то в Южный Йемен, то в Судан, чтобы сделать наивных лидеров неопытных наций послушными инструментами в руках одной сверх державы.

Он не назвал прямо СССР, но позднее открыто заявил о том, что русские поддерживают Ливию.

В 2.20 по угандийскому времени президент Амин был разбужен телефонным звонком из тель-авивского магазина, где "Борька" — Бар-Лев слушал радио.

— Скажите вашему президенту, что он должен принять требования похитителей, — сказал Большой Папа.

— Понимаю, — торжественно отвечал "Борька".

— Переговоров больше не будет, — сказал президент Уганды.

— Хорошо. Спасибо за все, что вы сделали, — сказал Бар-Лев.

— Спасибо? За что? — спросил Большой Пала.

Бар-Лев повесил трубку. Радио Парижа уже передало весть о рейде в Энтеббе. Очевидно, Амин все еще ничего не знал. Заложники уже находились вне пределов его досягаемости. Террористы, прославившие его на весь мир, были мертвы.

Через несколько часов, приблизительно в 5 утра, ситуация изменилась. На этот раз Амин звонил в Тель-Авив своему старому другу.

Прерывающимся голосом он спросил Бар-Лева:

— Что вы со мной сделали? Почему вы стреляли в моих солдат? В конце концов я заботился об израильтянах, я хорошо с ними обращался, я дал им одеяла, матрасы, я предоставил им обслуживание. Я надеялся, что скоро мы совершим обмен, — и вот, вы убили моих солдат.

Бар-Лев рассказывает, что голос Амина выдавал его смятение. Он все еще не понимал, что случилось в Энтеббе.

Амин: Они стреляли в моих людей…

Бар-Лев: Кто стрелял? Разве у заложников было оружие?

Амин: Стреляли не заложники. Самолеты прилетели и стреляли.

Бар-Лев: Самолеты? Я не знал, что там были самолеты. Вы меня разбудили. Я спал и понятия ни о чем не имею.

В ходе разговора Амин пришел в себя. Бар-Лев спросил, не хочет ли он поговорить с его женой Нехамой, которую Амин хорошо знал. Президент отказался, но передал привет ей и детям.

Перед тем, как повесить трубку. Амин снова обрел свой торжественный стиль:

— Не как политик, а как профессиональный солдат я должен сказать, что операция была проведена блестяще, и ваши солдаты были великолепны.

На рассвете его осенила новая идея. Он опять позвонил Бар-Леву и потребовал, чтобы Израиль поставил для его армии "некоторые запасные части".

— Часть пушек и танков в не очень хорошем состоянии, — сказал Амин, и в этих словах звучал замаскированный страх перед русскими, которые будут не слишком довольны потерей своих "МИГов".

Вероятно, они поставили Амину военное оборудование вместе с прямым и недвусмысленным приказом о его защите.

Как сказал израильский военный представитель: