Читаем Операция Энтеббе полностью

— Четверг был критическим, — сказал позднее Рабин. — Я был вынужден доложить, что у нас нет готового военного плана, который можно было бы привести в исполнение до истечения срока, поставленного террористами.

Когда роковой час был уже близок, к премьер-министру в кабинет ворвались родственники заложников, требуя освобождения террористов, названных Амином в качестве платы за возвращение пассажиров рейса "139".

— Я не мог противиться требованию о переговорах, — сказал премьер-министр. — Военная операция зависела от точности данных разведки и от возможности провести необходимые военные репетиции, которые доказали бы, что операция может быть проведена успешно.

Военные продолжали круглосуточно работать над планом Б. Они знали, что Амин собирается отправиться на конференцию глав африканских государств, на которой ему предстояло председательствовать в последний раз, так как срок его полномочий председателя ОАЕ (Организации африканского единства) уже заканчивался. Если психологические портреты Амина и предполагаемых руководителей террористов соответствовали действительности, можно было надеяться на продление срока ультиматума. В этом случае у тактиков Дана Шомрона оставалось время совместно с воздушными силами придумать и разработать схему операции. Израильские военные специалисты с паспортами бизнесменов уже летели в рейсовом самолете "Эль Аль", который делает остановку в Найроби по пути в Йоханнесбург. Агенты израильской разведки катили на машинах из Кении в Уганду по длинной дороге, проходящей через Рифт Велли, — поездка, занимающая 5 часов, если моторы не перегреваются и полиция на границе не чинит никаких препятствий.

Некоторые данные, которыми располагала разведка, исходили еще от Иерухама Амитая, старшего офицера военно-воздушных сил Израиля (ВВС). Заместитель командующего ВВС Иерухам Амитай тренировал угандийских пилотов во время медового месяца Израиля с Иди Амином, продолжавшегося до тех пор, пока диктатор не потребовал от Израиля сверхзвуковых реактивных истребителей.

— Когда я сказал президенту Амину, что истребители слишком сложны и дороги, — рассказывал Амитай, — он не понял меня и впал в ярость. Я имел в виду, конечно, что угандийскую воздушную оборону лучше строить на более скромной основе. Он же заподозрил, что я сомневаюсь в способности угандийцев справиться с такими сложными истребителями. "Мы можем все! — бесновался Амин. — Мы пошлем наших людей на Луну! Мы получим из России "МИГи" и разбомбим моего злейшего врага Джулиуса Ньерере в Танганьике!"

Когда отношения между Израилем и Угандой были разорваны, в дело вмешалась Россия. Пока в Уганде находилась израильская военная миссия, СССР держался в стороне.

— Если русские появлялись над аэродромом Энтеббе в то время, когда израильтяне тренировали угандийских летчиков, — вспоминал Амитай, — я заставлял своих ребят кружиться в воздухе до тех пор, пока русские не просили разрешения сесть. Но все это были, конечно, булавочные уколы. Я знал, что русские неизбежно возьмут Уганду под свой контроль и что настанет день, когда нам придется считаться с настоящими врагами, которые прячутся за спиной сумасшедшего угандийского президента. Мы не могли вступать в эту игру. Мы не могли дать Уганде такие игрушки по прихоти самозванного фельдмаршала, великого адмирала и высшего воздушного командира! Русские смогли и дали ему все, включая "МИГи".

Готовясь к неизбежному разрыву, Амитай и другие израильтяне вели подробные записи. Они знали, какое оружие получает Большой Пала от коммунистов и как оно используется для подготовки палестинских и других террористов. Они наблюдали, как профессиональные террористы пробирались к ключевым постам в государстве. Более трехсот палестинцев были назначены на гражданские должности, освободившиеся после ухода азиатов, которые были изгнаны из Уганды как последыши британского владычества.

При Амитае Израиль построил в Энтеббе новые сооружения. Те, кто работал над планом Б, уже соорудили модели энтеббских взлетных полос и зданий, когда появилось сообщение, что отъезд Амина на конференцию в верхах совпал с отсрочкой приговора на 3 дня.

Для парашютистов и командос это означало, что вероятность перехода к военному варианту увеличивается и что нация готова от полной покорности перейти к действиям.

— Если вы хоть раз уступите шантажу, — сказал как-то Амитай, — этому уже не будет конца. Требования будут расти и расти. Запад уже сдался, и мы тоже начинаем уступать. С этим надо покончить. Уступать нельзя.

Решение "не уступать" было принято почти бессознательно. Иерухам Амитай, великолепный летчик и прекрасный человек, спасшийся чудом из оккупированной гитлеровцами Варшавы, не дожил до этого дня. Он погиб в авиационной катастрофе вскоре после событий 1972 года, когда Уганда выслала все представительства Израиля — военное, дипломатическое и техническое.

Амитай был человеком безмерной отваги. Он бы никогда не смягчился после того, как в газетных заголовках появилось жуткое слово "селекция".