Читаем Операция «Дар» полностью

Среди наиболее высокопоставленных гитлеровцев в Ровно генерал фон Ильген играл очень заметную роль. Он командовал так называемым «остентруппен» — «восточными войсками». Эти части состояли из самых отпетых подонков, которых только могли набрать гитлеровцы на оккупированной территории, главным образом предателей Советской Родины, изменивших воинской присяге, откровенных уголовников, а также из белогвардейцев и других антисоветских элементов, выжидавших двадцать лет своего часа и прибывших на Украину из-за рубежа вместе с гитлеровскими войсками. Среди этих последних был крупный петлюровец, облачившийся теперь в форму немецкого генерала, Омельянович-Павленко. Его преступлений, совершенных им в годы гражданской войны, еще не забыла Украина. Население ненавидело и презирало этих выродков даже больше, чем немцев.

Войска Ильгена осуществляли «карательные акции» — сжигали деревни, расстреливали мирных жителей. Их в первую очередь командование германской армии бросало против партизан. Казнь Ильгена неминуемо внесла бы панику и растерянность в не очень-то сплоченные ряды этого воинства, показала бы им в полной мере неизбежность близкой расплаты за измену.

Мы рассчитывали также, что кое-кто из этих людей, надевших гитлеровскую форму из малодушия, но не погрязших еще в преступлениях против соотечественников, найдет в себе силы и мужество порвать с фашизмом, искупить вину перед Родиной.

Поэтому Ильген был нами приговорен к смерти. План операции был тщательно разработан и утвержден в штабе отряда. Выполнить ее поручалось небольшой группе наших разведчиков — всего из шести человек — во главе с Николаем Ивановичем Кузнецовым.

Задачу уничтожения фон Ильгена нам облегчало одно немаловажное обстоятельство: в самом его логове — в одноэтажном особняке на Млынарской улице, 3 — был наш человек.

…С некоторых пор сонм поклонников Лидии Лисовской пополнился еще одним. Да не каким-нибудь лейтенантом, а генералом! Высоким, здоровенным человеком, с бычьей шеей борца, еще сравнительно молодым — лет сорока пяти, не более. Генерал фон Ильген не был легкомысленным человеком. Но внешность Лидии, привлекательная и строгая одновременно, «высокое» происхождение (она выдавала себя за польскую графиню), превосходные манеры невольно вызывали интерес, льстили самолюбию гитлеровского генерала. В результате последовало весьма лестное предложение: сменить должность официантки в «Дойчегофф» на чрезвычайно респектабельное положение экономки командующего особыми войсками.

Предложение Ильгена, сделанное в октябре, как нельзя больше отвечало нашим планам. Неожиданно оказалось, что прихоть генерала пришлась по душе и господам из ровенского гестапо, не доверявшим никому, даже командующему войсками. Гестапо не преминуло приставить к Ильгену «своего человека». Так, на всякий случай. Более того, гестапо сделало все от него зависящее, чтобы именно Лидия Лисовская, и только она, получила доступ в особняк на Млынарской улице.

Поистине удивительная «общность» интересов: едва ли когда-либо за все время войны и гитлеровский генерал, и гестапо, и советская разведка желали одного и того же!

Стены генеральской гостиной стали отныне нашими ушами. Почти ежедневно мы получали крайне интересные новости. Одна из них самым непосредственным образом отразилась на судьбе самого Ильгена.

Среди особо важных немецких учреждений в Ровно был штаб полицайфюрера Украины, генерала полиции и обергруппенфюрера СС Прицмана. Сам Прицман постоянно жил в Берлине, а в Ровно регулярно приезжал, обычно в сопровождении громадной свиты на восьми автомобилях. Офицеры в его штабе имели чины не ниже капитана.

Наши разведчики установили, что ровенская квартира Прицмана находится на Кенигсбергштрассе, 21, и вели за ней постоянное наблюдение. От них-то и стало известно, что в конце октября на этой квартире происходило какое-то важное совещание, в котором, кроме Прицмана, принимали участие начальник тыла германской армии генерал авиации Китцингер, Ильген и генерал Пиппер, известный своими карательными операциями в европейских странах, оккупированных гитлеровцами, и прозванный за свою жестокость «майстер тодт» — «мастер смерти». Насколько важным было это совещание, нам стало ясно из того факта, что его проводил специально прибывший из Берлина обер-группенфюрер СС Эрих фон дем Бах-Желевский, будущий палач восставшей Варшавы.

Через два дня совещание по этому же поводу, но уже, так сказать, на низшем уровне, проводил со своими старшими офицерами Ильген в собственном особняке.

Лидии Лисовской Ильген поручил приготовить в соседней комнате кофе, и это позволило нашей разведчице почти дословно передать в штаб отряда сообщение гитлеровского генерала.