Читаем Оно в моем доме полностью

Оно в моем доме

Она не знала, что делать. Как выжить и как бороться за жизнь. Ее окружили. Казалось бы, шанса на спасение нет, но ей должно хватить сил, чтобы спастись. Хватит ли ей действительно на это сил? А может, они ей и не понадобятся. Публикуется в авторской редакции с сохранением авторских орфографии и пунктуации.

Джови Холт

Сказки народов мира18+

Джови Холт

Оно в моем доме

Я играла на улице, прямо возле дома, в самом тупике. Наша улица была одной из немногих, через которую нельзя было проехать или пройти. За моей спиной возвышался огромный забор из цемента и железных прутьев. Это был теплый денек. На дворе вечерело, но солнце еще даже не собиралось заходить. Я играла сама. Я всегда играю сама. Мне нравилось проводить время в одиночестве, если дома никого не было. В тот день дома тоже никого не было. На улице я не видела вблизи никого из соседей, а может просто не хотела никого замечать. Я ждала маму. Она обычно приходила домой ближе к шести вечера. В это время я всегда жду ее, изредка выглядывая. Но сегодня что-то было не так. Я почувствовала это сразу. Продолжая вырисовывать всякие узоры на земле, я снова подняла голову, чтобы проверить, нет ли еще мамы. Убедившись, что никто не идет по улице, я снова принялась рисовать веткой по земле.

Что-то загремело вдалеке, и я опять подняла голову. В начале улицы показались какие-то расплывчатые силуэты. Сначала мне показалось, что это была черная машина, но когда оно начало приближаться, я поняла, что поспешила с выводами. Это была не машина. Оно было похоже на… что-то черное и большое. Я занервничала, когда оно приблизилось совсем близко. В последний момент бросаюсь к воротам дома, тут же защелкивая их с обратной стороны и делаю несколько шагов назад. А может, мне все это привиделось? Ведь может быть такое. Решаю взглянуть в небольшую щель в воротах, чтобы убедиться, что это все действительно мне показалось, и там ничего нет. Подхожу ближе, чуть пригнувшись вплотную к щели. Странно, но я ничего не вижу, перед глазами только чернота и… и шерсть? Защелка на воротах медленно начинает поворачиваться без моего участия, и я тут же отшатываюсь назад. Что за чертовщина? Как это возможно? Не раздумывая, забегаю в дом, несколько раз поворачивая замок на дверях. Понятия не имею, что там происходит, но здесь оно меня точно не сможет достать. Тем временем на улице каким-то образом раньше времени стемнело, и дом захватил полумрак.

Я не знала, что делать дальше, но знала точно, что включать свет ни в коем случаи нельзя, иначе оно меня заметит. Входная дверь тут же заскребла, и мне даже послышался щелчок замка. Нужно где-нибудь спрятаться, пока оно не добралось ко мне. Но где? В доме девять комнат и не так много мест, куда бы можно было незаметно спрятаться. В прихожей щелкнул второй замок, и я тут же рванула в дальнюю комнату, прячась в шкафу за дверью. Оно наверняка будет искать везде, и рано или поздно найдет меня здесь. В комнате послышался какой-то шорох, и я затаила дыхание. Там что-то есть, и оно, кажется, не спешит уходить отсюда. Его явно что-то или кто-то заинтересовал. Надеюсь, этот кто-то не я. По полу что-то потянулось сначала в одну сторону, а затем во вторую. И снова шорох, а далее тишина. Подозрительно долгая тишина. Я не знала, что делать дальше. Продолжать сидеть здесь тихо или же выбираться отсюда. Но выбираться куда? А если оно все еще там, прямо за дверью поджидает меня, готовя ловушку. Нужно что-то делать, иначе я не выберусь отсюда никогда. Затаив дыхание я попыталась медленно и как можно тише открыть дверцы шкафа. Вроде бы тихо. Становлюсь на пол одной, а затем и второй ногой. Затем закрываю дверь шкафа и прикрываю его межкомнатной дверью. Странно, но за окнами стало светлее, будто уже наступило утро. Оглядевшись по сторонам, выглядываю через стеклянную верхушку дверей, чтобы понять, есть ли кто-то в кухне. Кажется, там никого. Не успеваю дотянуться к дверной ручке, как тут же что-то снова шуршит за спиной, и я быстро делаю шаг назад, заползая под кровать, стараясь дышать как можно тише. Дверь из кухни медленно открывается, и оттуда появляется что-то очень темное и лохматое. Я вижу только нижнюю часть этого существа. Оно идет прямо к кровати, но резко останавливается. Теперь мне удается рассмотреть его конечности получше. Они словно обгрызенные кости, только черные и их всего пять. Это… это даже не похоже на ноги. На каждой из них было по семь, а то и больше изогнутых когтей и кожа, много висящей, местами лохматой кожи. И этот звук, какой-то сдавленный хрип, исходящий от этого существа, пугал до чертиков. Вдруг оно повернулось и прошло к межкомнатной двери, прикрыло ее и полезло в шкаф, в тот самый, где еще пару минут назад сидела я. Будто с остервенением, оно перерывало там все верх дном, пытаясь что-то найти или кого-то. Я вжалась в угол кровати, как можно плотнее, зажмурив глаза. Еще пара минут шороха, и видимо оно поняло, что там нет ничего, что его бы могло заинтересовать, потому что оно начало уходить в другую комнату. В комнате снова повисла тишина, и я медленно начала выползать из своего убежища.

Перейти на страницу:

Похожие книги

На пути
На пути

«Католичество остается осью западной истории… — писал Н. Бердяев. — Оно вынесло все испытания: и Возрождение, и Реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции… Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая-то тайна, рационально необъяснимая». Приблизиться к этой тайне попытался французский писатель Ж. К. Гюисманс (1848–1907) во второй части своей знаменитой трилогии — романе «На пути» (1895). Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна» — Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма. Однако и на этом, казалось бы, бесконечно далеком от прежнего, «сатанинского», пути воцерковления отчаявшийся герой убеждается, сколь глубока пропасть, разделяющая аскетическое, устремленное к небесам средневековое христианство и приспособившуюся к мирскому позитивизму и рационализму современную Римско-католическую Церковь с ее меркантильным, предавшим апостольские заветы клиром.Художественная ткань романа весьма сложна: тут и экскурсы в историю монашеских орденов с их уставами и сложными иерархическими отношениями, и многочисленные скрытые и явные цитаты из трудов Отцов Церкви и средневековых хронистов, и размышления о католической литургике и религиозном символизме, и скрупулезный анализ церковной музыки, живописи и архитектуры. Представленная в романе широкая панорама христианской мистики и различных, часто противоречивых религиозных течений потребовала обстоятельной вступительной статьи и детальных комментариев, при составлении которых редакция решила не ограничиваться сухими лапидарными сведениями о тех или иных исторических лицах, а отдать предпочтение миниатюрным, подчас почти художественным агиографическим статьям. В приложении представлены фрагменты из работ св. Хуана де ла Крус, подчеркивающими мистический акцент романа.«"На пути" — самая интересная книга Гюисманса… — отмечал Н. Бердяев. — Никто еще не проникал так в литургические красоты католичества, не истолковывал так готики. Одно это делает Гюисманса большим писателем».

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк , Антон Павлович Чехов , Жорис-Карл Гюисманс

Сказки народов мира / Проза / Классическая проза / Русская классическая проза