Читаем ОНО полностью

— Еще бы, — Майк осторожно положил альбом отца на землю подальше от ямы, чтобы не заляпать его грязью, и взял лопату.

— Копай здесь, — сказал Бен и показал Майку участок, где надо было копать. Примерно на фут глубиной. Потом я вставлю доску и подержу ее, чтобы она не упала, а ты в это время ее засыплешь землей.

— Хороший план, парень, — глубокомысленно изрек Ричи, сидя на краю ямы и болтая ногами.

— А почему бы тебе самому этим не заняться? — спросил Майк.

— Я что-то притомился, — с довольным видом сказал Ричи.

— Как продвигается ваш с Биллом план? — Майк остановился, чтобы снять рубашку, и снова принялся копать. День был очень жаркий, даже в Барренсе.

— Так… неплохо, — сказал Ричи, и Майку показалось, что он бросил на Бена предостерегающий взгляд. — По-моему, неплохо.

— Почему молчит радио, Ричи? — спросил Бен. Он соскользнул в яму, в которой копал Майк. Транзистор Ричи висел на ремне в укромном месте, — на толстой ветке ближайшего кустарника.

— Батарейки сели, — сказал Ричи. — Ты забрал мои последние двадцать пять центов, чтобы купить петли, помнишь? Жестоко, Соломенная Голова, очень жестоко. После всего, что я для тебя сделал. Кроме того, единственное, что я могу сейчас поставить, это «WABI», а они играют рок-н-ролл.

— Что?

— Соломенная Голова думает, что Томми Сендс и Пат Бун поют рок-н-ролл, — сказал Ричи, — но он так думает, потому что он больной. Элвис поет рок-н-ролл, Эрни К. Доу поет, рок-н-ролл, Карл Перкинс поет рок-н-ролл, Бадди Холли. «О-о, Пегги… моя Пегги…»

— Прошу тебя, Ричи, — сказал Бен.

— А еще, — сказал Майк, налегая на лопату, — Фате Домино, Чак Берри, Литл Ричард, Шеп и «Лаймлайтс», Лаверн Бейкер, Френки Лаймон и «Тинэйджеры», Ханк Баллард и «Миднайтерс», «Коастерс», «Айсли Бразерс», «Кресте», «Чордс», Стик Макги…

Они смотрели на него с таким изумлением, что Майк рассмеялся.

— Я запутался сразу после Литл Ричарда, — сказал Ричи. Он любил Литл Ричарда, но если у него и был этим летом тайный кумир в рок-н-ролле, то это — Джерри Ли Льюис. Его мать случайно вошла в гостиную в тот момент, когда Джерри Ли выступал в «Американской эстраде». Как раз в эту минуту Джерри Ли влез на пианино и играл на нем, вися вниз головой. Он пел «Студенческий рок-н-ролл». Какое-то время Ричи был уверен, что мать упадет в обморок. В обморок она не упала, но она была настолько потрясена увиденным, что за обедом поставила вопрос о том, чтобы отправить Ричи провести остаток лета в спортивном лагере. Теперь Ричи занавесил глаза волосами и запел: «Давай, детка, все кошечки в университете танцуют рок-н-ролл…»

Бен обошел вокруг ямы, потирая большой живот и сделав вид, что его вот-вот стошнит. Майк зажал нос и так засмеялся, что из глаз хлынули слезы.

— Что-то не так? — спросил Ричи. — Что вас беспокоит, ребята? Это же здорово! Я хочу сказать, что это действительно здорово!

— О, парень, — сказал Майк, но он так сильно смеялся, что едва мог вымолвить слово, — это же бред! Я хочу сказать, что это действительно бред!

— У негров нет вкуса, — сказал Ричи. — Я думаю, об этом написано даже в Библии.

— О, мамми, — простонал Майк, смеясь еще больше, а когда Ричи с искренним недоумением спросил, что это такое было, Майк свалился на землю и принялся кататься по ней, подвывая и держась за живот.

— Ты, наверное, думаешь, что я завидую, — сказал Ричи. — Ты, наверное, думаешь, что я тоже хочу быть негром.

Теперь и Бен сполз вниз, дико хохоча. Его тело колыхалось и тряслось, глаза вылезли из орбит.

— Хватит, Ричи, — выдавил он. — Я сейчас наложу в штаны. Я по-по-подохну, от смеха, если ты не пере-рестанешь…

— Я не хочу быть негром, — продолжал Ричи. — Кому охота носить розовые штаны и жить в Бостоне, и покупать пиццу по кусочкам? Я хочу быть евреем, как Стэн. Хочу иметь залоговый магазин и продавать переключатели для бритв, пластиковые собачьи подстилки и подержанные гитары.

Бен и Майк рыдали от смеха. Их смех эхом перекатывался по зеленым джунглям оврага, пугая птиц и белок на ветках. Их смех был полон беззаботной юности, жизненной силы и свободы. Почти каждое живое существо, уха которого достиг этот жизнерадостный смех, так или иначе отреагировало на него, но существо, которое вынырнуло из широкой бетонной трубы водостока и снова пропало в верхней части Кендускеага, не было живым.

Накануне внезапно разразилась сильная буря (будущий штаб не сильно пострадал, потому что с тех пор, как ребята начали копать яму, они каждый вечер тщательно накрывали ее куском брезента, который Эдди стянул с киоска Уолли Спа; брезент пропах краской, но свое предназначение оправдывал), и в сточные трубы под Дерри часа два-три, не меньше, бурлящим потоком стекала вода. Этот неистовый поток воды и вынес на свет Божий свой страшный груз.