Читаем Они знали полностью

История с пророчеством стала первой вехой на долгом пути, который я прошел вместе с Северусом. Конечно, отправляясь в «Кабанью голову» на встречу с кандидаткой на должность преподавателя прорицаний, я и в мыслях не имел, что услышу там что-либо ценное. Тем сильнее было мое изумление, когда я услышал пророчество. Причем, когда провидица еще не совсем договорила до конца, я услышал шум и звук борьбы за дверью и даже с трудом уловил ее последние слова. Когда же они стихли, я ясно услышал голос моего брата. Спустя секунду он распахнул дверь и явился передо мной и явно слабо осознававшей происходящее женщиной, держа за шиворот молодого человека в черной мантии. Я сразу узнал в нем Северуса Снейпа - своего совсем еще недавнего студента, бывшего друга Лили Эванс, которая к тому времени уже больше года как носила фамилию Поттер, вечного врага Джеймса Поттера и Сириуса Блэка, участника происшествия с Гремучей Ивой, когда мне пришлось приложить значительные усилия, чтобы уладить все миром. Сказать правду, я ни на минуту не поверил его слабым оправданиям, будто он ошибся лестницей. Не поверила им и Сивилла - это видно было по ее лицу. До меня доходили слухи о принадлежности этого юноши к Пожирателям Смерти, но еще ни разу не приходилось сталкиваться с ним в открытых схватках, из чего я заключил, что он, скорее всего, выполняет скорее «административные» обязанности. Например, следить за мной. Лорд Волдеморт всегда опасался меня, зная, что я единственный вижу его насквозь. Впрочем, тогда я не думал об этом… Мои мысли были заняты услышанным пророчеством, как много смог услышать соглядатай Тома было неизвестно, а задерживать юношу никаких особых оснований я не видел. По моей просьбе Аберфорт довольно грубо оттащил Северуса по лестнице вниз и почти пинками вышвырнул за дверь. Я чувствовал нутром, что вскоре снова увижу этого юношу. А Сивиллу Трелони я счел надежным взять в Хогвартс, что лишало Волдеморта возможности до нее добраться. Пришлось сохранить прорицания в школьной программе.

Разумеется, с момента произнесения пророчества, я внимательно наблюдал за тем, что происходило в рядах самых активных противников лорда Волдеморта. Когда летом на свет с разницей в один день появились двое детей в семьях членов Ордена, я понял, что «механизм запущен». Потому, полученное несколько месяцев спустя письмо, написанное дрожащей рукой с просьбой о немедленной встрече не так уж сильно удивило меня. Конечно, не каждый день мне писали такие послания Пожиратели смерти, но я догадывался, что услышу от Северуса Снейпа нечто тесно связанное с пророчеством. Однако не мог и подумать о том, что не только получу полезную информацию, а еще и смогу воочию увидеть ту необыкновенную величайшую силу, которой поклонялся…

Детали той встречи описывать нет смысла - Гарри, как он мне признался, видел их воочию. Скажу только, что состояние, в каком находился молодой человек, не давало повода заподозрить притворство. Без ложной скромности, я владел легилименцией не хуже своего врага. И чувствовать ложь умел так же хорошо, как и он. С одного взгляда я увидел душу собеседника, как на ладони. Увидел его страх передо мной и перед своим хозяином, его ужас оттого, что он натворил, его отчаяние и тревогу за жизнь любимой женщины. Да, любимой! Мало кто на моем месте поверил бы в искренность чувств Пожирателя смерти к маглорожденной, да еще жене врага. Он не мог не понимать, как рискует, не мог не знать, что ожидает его в случае неудачи, не мог с легкостью пойти на такой шаг, как обращение за помощью к врагу. И все же он пришел ко мне. Пришел со своей болью, раскаянием и надеждой. Разве я мог его оттолкнуть? Те, кто расспрашивал меня, часто удивлялись, каким же образом решился я поверить одной любви. Только любви я и мог поверить! Одна лишь любовь могла вернуть оступившегося на путь добра, заставить пересмотреть приоритеты, осознать свои заблуждения и покаяться в них. Ведь так произошло когда-то и со мною самим...

Да, я мог поверить единственно любви, но прежде должен был убедиться, что это и в самом деле настоящая любовь или что она, по крайней мере, способна стать таковой. Вот почему я был так суров, обрушив на голову Северуса жестокие упреки. Эгоистичное желание получить то, что хочется любой ценой не могло стать в один ряд с подлинной самоотверженной любовью. Я подверг его проверке, и он показал, что способен переступить через ревность и готов на все, ради спасения той, что ему дороже жизни, а также ее мужа и ребенка. Так я получил шпиона в стане лорда Волдеморта.