Читаем Они жаждут полностью

За спиной Кобры над трупом Веса склонилась Соланж. Ее сводил с ума запах пролившейся на пол крови. Она не напилась, когда укусила Палатазина, и теперь ее терзал внутренний ледяной холод голода. Она должна была предотвратить это замерзание собственных жил. Она наклонила голову и, словно собака из лужи, принялась лакать кровь. Она знала ее запах. Воспоминания закружились в ее голове, словно разноцветные мыльные пузыри. Ей показалось, что все это — лишь затянувшийся кошмар, и вот-вот она проснется рядом с Весом. Она подняла голову — с губ капала кровь — и увидела, что ее отражения в блестящей черной луже крови нет. В крови этой таились воспоминания, от которых ей стало еще холоднее. Она коснулась знакомой мертвой головы, знакомых спутанных волос. Внутри у нее боролись противоположные струи побуждения и эмоций. Она мертва. Мертва, но в то же время и не мертва. Темное существование. И это с ней сделал тот, другой, который сейчас смеется, надвигаясь на двух людей. Это он перенес ее из света во тьму. Этого звали Вес. Кобра убил Веса. Она не живая. И не мертвая. Нет. Нет. Она прижала руки к голове и закричала.

Кобра удивленно обернулся.

Палатазин, воспользовавшись моментом, сделал выпад, ударив острым концом ножки стола.

Острие попало в цель, но было отклонено маузером, который лежал в кармане куртки. Поэтому Кобра лишь покачнулся. Он тут же вырвал импровизированную пику из рук Палатазина и отшвырнул в сторону.

— Попытка не удалась, — ухмыльнулся Кобра. — Таким способом старину Кобру тебе не прикончить.

Его рука ударила в подбородок Палатазина с быстротой молнии. Кобра повалил его на пол, задрав подбородок, выставив покрытое четырьмя свежими шрамами горло. Томми вцепился в волосы Кобры и попытался выдавить ему глаза, но тот отмахнулся, одним ударом заставив Томми отлететь к стене. Томми, оглушенный, упал.

Пасть Кобры открылась. Палатазин сопротивлялся, понимал, что еще одна секунда — и он присоединится к рядам Неумирающих. Кобра наклонился, клыки выдвинулись из своих гнезд в деснах.

И внезапно ногти Соланж впились в плоть впалых щек Кобры, выдирая куски бледного, некровоточащего мяса. Кобра завопил, лицо его исказилось от боли, он прыгнул спиной вперед, упал, пытаясь стряхнуть, ударить об пол повисшую на нем женщину-вампира. Они принялись кататься по полу, шипя и вскрикивая. Палатазин, который уже с трудом поднялся на ноги, увидел, что Соланж погрузила ногти в глазницы Кобры. Кобра завыл, когда его глазные яблоки лопнули; плюнув черной жидкостью, схватил Соланж за горло. Они перекатились через лужу крови Веса и через весь зал в ревущее пламя камина.

19.

— Смотри сюда, лелкеш, — приказал Вулкан. Он схватил священника за воротник и подтащил к балконному парапету. Сильвере показалось, что сквозь свист умирающей бури он слышит рев мощных моторов. Желтый бульдозер расчищал путь грузовикам-прицепам, трем оранжевым мощным машинам.

— Это мои лейтенанты едут вниз, на битву! — сказал Вулкан. — Они вернутся с едой — людьми. Чтобы накормить весь мой двор. Мы устроим прекрасный банкет! А теперь смотри сюда. — Он указал в темноту, и Сильвера с трудом повернул голову. — Там лежит твой город. От горизонта до горизонта. Видишь ты хоть одну искру света? Машины? Неоновую вывеску, кричащую имена ваших идолов? Нет! Моя армия марширует по бульварам, проспектам, авеню, а твой род прячется в норы. Я уже победил. Скоро весь мир склонится предо мною. Ты в самом деле думаешь, что сможешь уничтожить короля вампиров?

Сильвера промолчал. Он так устал, был так измучен. В голове гудело и пульсировало, он не чувствовал ни ног, ни рук, даже боли в раненой ноге уже не было. Все было кончено — теперь кто-то другой, лучший, будет продолжать поединок. Он посмотрел вниз, мысленно представил, как лежало в капкане его собственное тело там, за воротами, представил, как будет лежать оно, если сейчас он перепрыгнет парапет. Потому что другого выхода у него сейчас уже не было.

Буря медленно утихала. Ветер спал, перешел в тихий стон, песок перестал слепить глаза, кусать лицо. Принц Вулкан неуверенно посмотрел на небо. Он чувствовал какое-то одиночество, заброшенность. Владыка больше не оберегал его, последний его подарок лежал, треснувший, на полу в зале совета. Теперь он чувствовал себя уязвимым, как рыцарь без лат. Но нет! Он усвоил все уроки и все, что нужно было усвоить, он слишком долго сидел на коленях Владыки. Пришла пора делать самостоятельные шаги. Пришла пора написать собственное имя на скрижалях этого мира. И будь проклят Владыка!

— Я принц Конрад Вулкан, Король Вампиров! — крикнул он в темноту. Глаза его пылали. Ответом ему было лишь завывание утихающего ветра.

И в следующий миг он утих полностью.