Читаем Они жаждут полностью

Отец Рамон Сильвера открыл кран раковины в своей комнатушке в Восточном Лос-Анджелесе и плеснул себе в лицо несколько капель ржавой воды. Мутный свет сочился в комнату сквозь окошко, выходящее в улочку из кирпичных мрачных зданий. Сильвера подошел к окну, открыл его, втянул полной грудью, воздух, смешанный с пылью и смогом. На стене у входа в улочку он увидел написанные на кирпиче слова «СЛЕДУЙ ЗА ХОЗЯИНОМ!». Сильвера молча, в тишине, смотрел на эти слова, вспомнив надпись, сделанную кровью в комнате того жуткого дома на Лос-Террос. Он вспомнил выражение лица полицейского, ужас в его глазах, настойчивое предупреждение в голосе. «Не позволяйте им выйти на улицы, — сказал этот человек. — Сожгите их сейчас, пока это возможно». Сильвера резким движением закрыл окно. Что происходит с этим городом? Чувство, которое не покидало его с того момента, когда он перешагнул порог дома на Лос-Террос, — было ощущением ужасной обреченности. Зло стремительно набирало силу, словно рак, пожирающий клетки человеческого тела. Он чувствовал страх — не перед смертью, потому что смерть была финалом, с неизбежностью которого он смирился уже давно, — но страх перед своей беспомощностью в ситуации, когда Бог призывал его к действию.

Зло вливалось в город, как наступающая армия ночи. Сейчас Сильвера был уверен в этом больше, чем когда-либо за свою жизнь. И кто способен встать у него на пути?

Отягощенный подобными мыслями, он оделся и отправился прочь из дому, лицом к лицу с новым днем.

Вес Ричер поднял голову и увидел, что обнаженная Соланж сидит у окна, глядя на Чаринг-Кросс-роуд. Он сказал хрипло:

— Соланж? — Она не ответила. — Соланж? Что случилось?

Она оставалась сидеть неподвижно.

«Бог мой, — подумал Вес, подтягивая поближе простыни, — иногда на нее в самом деле находит!»

Он снова закрыл глаза, и тут вспомнил сон, который видел этой ночью. В снегу под окном стоит маленькая девочка и манит, зовет его на улицу. Это был хороший сон. Ему хотелось ступить сквозь окно, словно Алиса сквозь зеркало, и оказаться в мире детства, где он сможет вечно оставаться ребенком и не заботиться о таких вещах, как налог, взносы за дом… и прочих делах взрослых людей.

Он вернулся в сон с надеждой, что снова встретит ту девочку. И на этот раз он обязательно выйдет к ней.

11.

— Посмотрите на эти снимки, — сказал Салли Рис, доставая из плотного конверта четыре черно-белых фотографии. — Посмотрите на них очень внимательно и скажите мне, узнаете ли вы их.

Он начал по одному выкладывать снимки на стол перед Уолтером Бенфилдом, потом расположил их аккуратным рядом. Рис видел, как отражаются снимки трупов в толстых линзовых очках мужчины. Бенфилд молча рассматривал снимки, выражение его лица не изменилось ни на йоту. На губах его застыла та же искусственная безжизненная улыбка, которую он изобразил с самого начала допроса.

— Ну? — спросил Рис, присаживаясь рядом с допрашиваемым. — Что скажете?

— Извините, сэр, но я не знаю, почему я должен смотреть на эти фотографии, — сказал Бенфилд.

— Не знаете? Отлично, я вам скажу. Это фотографии молодых женщин, которые были задушены и изнасилованы. Вот так, Бенфилд. Четыре женщины за период в две недели. Если вы посмотрите внимательно, то увидите у них на шеях синяки. Видите? Вот здесь, смотрите. Интересно, а от ваших пальцев могли бы остаться такие следы? Как вы считаете?

— Лейтенант, — тихо сказал мужчина в темных просторных брюках и голубой спортивной куртке, сидевший на стуле в углу. Это был общественный защитник по фамилии Мерфи; самым нелюбимым его занятием было исполнение роли сторожевого пса, когда полицейские поджаривали подозреваемого на допросе.

— Я разговариваю с мистером Бенфилдом, — рявкнул Рис. — Я задаю ему вопросы. Мы не в суде. Это мое дело, и его веду я. Понятно?

— Вы можете не отвечать на наводящие вопросы, мистер Бенфилд, — сердито сказал Мерфи.

— Ладно, — улыбнулся Бенфилд. — Я не буду.

В другом конце комнаты Цейтговель пробормотал: «Дерьмо!», потом вспомнил о магнитофоне, катушки которого медленно вращались, записывая допрос.

— А мы ведь можем это сделать, — сказал Рис, — проверить, соответствуют ли ваши пальцы отметинам.

— Хватит придираться ко мне! — завопил Бенфилд. Его бесплотная улыбка сломалась наконец. — Когда я смогу уйти домой?

— Придираться? Парень, я еще и не начинал! Вы были арестованы за нападение на женщину по имени Ким Харрис. Она примерно того же возраста, что и эти женщины, Бенфилд. И даже внешне напоминает их, правильно?

— Кажется, да.

— А куда вы ее везли? Что вы собирались с ней делать?

Он пожал плечами.

— Я… я собирался остановить машину в конце Палермо-стрит. Она проститутка. Вы это знаете. Я собирался заплатить ей.

— А эти тоже были проститутками? — Рис показал на фотографии.

Бенфилд несколько секунд смотрел на снимки, потом опять улыбнулся.

— Если вы так говорите…

— По-твоему, это все забавно? И то, что ты собирался сделать с Ким Харрис, — тоже забавно? Как часто ты курсируешь по Голливудскому бульвару?

— Время от времени.

— Ищешь плохих девиц?