Читаем Она не принцесса полностью

Лючии нравилось жить с Франческой. Они ездили по магазинам, беседовали и долгие часы проводили вместе. Лючия, большую часть своей жизни видевшая мать лишь во время ее коротких ежегодных посещений, почувствовала, что наконец они с мамой стали настоящей семьей.

Франческа принимала у себя небольшой круг близких друзей и была очаровательной хозяйкой. Ее последний поклонник, лорд Честерфилд, убежденный холостяк, сразу же завоевал симпатии Лючии, потому что явно обожал ее мать. Будучи дамой полусвета, Франческа почти не обращала внимания на условности общества. Ей даже доставало удовольствие шокировать респектабельных светских дам.

Лючия наслаждалась жизнью. Ей позволялось делать все, что хотелось, ходить, куда пожелает, и она поняла, что свобода оправдала все ее ожидания. Мать щедро давала ей деньги на расходы и полезные советы, как их потратить. Если кто и умел тратить деньги, так это Франческа.

Но как-то днем, когда Лючия собиралась поехать на Бонд-стрит, она вошла в спальню матери, чтобы спросить, не желает ли Франческа составить ей компанию, и увидела, что та уже занята. Она с помощью портнихи примеряла бархатную синюю амазонку.

– Боюсь, я сегодня не смогу поехать с тобой, дорогая. У меня столько разных дел. Прежде всего мне только что принесли новую амазонку.

– Я вижу. – Лючия несколько минут внимательно смотрела на мать, отмечая, как красиво сочетание ярко-голубого цвета с темно-каштановыми волосами Франчески.

Она также заметила, что портниха не просто примеряет платье, а буквально сшивает ткань на все еще стройной фигуре Франчески, отчего амазонка так плотно облегает ее тело, что производимый эффект наверняка вызовет пересуды.

– У тебя что-нибудь надето под этим, мама?

– Абсолютно ничего, – ответила Франческа, поднимая руку, чтобы портниха могла зашить боковой шов на лифе. – Возмутительно, не правда ли?

Лючия обошла кровать и опустилась на мягкие подушки, лежавшие у резного изголовья.

– Еще как возмутительно, – весело согласилась она. – Что не помешает английским леди сразу же перенять это. Не пройдет и недели, как их всех начнут зашивать в амазонки.

– Так и будет. Но как только это станет модным, я придумаю что-нибудь еще.

Даже в свои сорок девять лет, далеко не в расцвете красоты и с несколькими серебряными нитями в волосах Франческа не утратила смелого, но безупречной вкуса, который до сих пор покорял респектабельных светских дам.

Лючия улыбнулась:

– Полагаю, ты уже задумала что-то новое?

– Конечно, – ответила Франческа.

В будуар вошла горничная с визитной карточкой в руке.

– Карета, которую Честерфилд заказал для меня, будет здесь не позднее чем через две недели. Ее дверцы отделаны перламутром, а поездка в ней... о, Лючия, Честерфилд уверяет, что у нее такие мягкие рессоры, что трудно себе представить. Я надену самую пышную юбку, какую только смогу найти, чтобы она раздувалась вокруг меня... думаю, белую юбку, и я поплыву по Роу, как лебедь по воде. Не теперь, Паркер, – добавила она по-английски, когда горничная протянула ей карточку, – неужели ты не видишь, что я полуодета? Сейчас я просто не могу никого принять.

– Джентльмен заявляет, что он здесь по делу большой важности, – ответила горничная. – Он говорит, что вас предупредили о его приезде. Мне попросить мистера Фрейзера сказать ему, что вы уехали?

Франческа переменила позу, чтобы портниха зашила другой бок лифа, и взглянула на визитную карточку.

– О Боже, он уже внизу? Я все перепутала, я думала, и придет завтра... – Она замолчала и украдкой взглянула на Лючию. – Скажи ему... э... скажи ему, что я спущусь через несколько минут.

– Да, мэм. – Паркер положила карточку на туалетный столик, сделала реверанс и вышла.

– Кто это? – спросила Лючия; странный взгляд матери, брошенный на нее минуту назад, возбудил ее любопытство.

– О, я не знаю, дорогая, – ответила Франческа. – Поезжай на Бонд-стрит, доставь себе удовольствие. – Она осмотрела на портниху, которая, стоя на коленях, вшивала клин под мышкой Франчески. – Аннабел, ты должна поторопиться. Не годится заставлять человека ждать слишком долго, тем более что он пришел по делу. Они так нетерпеливы, бедняги.

– Да, мэм, – пробормотала Аннабел, державшая во рту булавки.

– По делу? – повторила Лючия, чье любопытство еще сильнее разгорелось. – Ты порываешь с Честерфилдом?

– Нет, это совсем другое. – Франческа повернулась к зеркалу. – Он хочет поговорить со мной о чем-то, связанном с законом.

– И что связано с законом?

– О, я не знаю. Что-то ужасно скучное, не сомневаясь. – Она махнула рукой в сторону двери. – Возьми карету и поезжай на Бонд-стрит. Карета мне не нужна поскольку я буду кататься верхом в Гайд-парке. Иди же.

Лючия нахмурилась, в ней проснулось подозрение. Мать вела себя непонятно, явно хотела, чтобы она ушла. Лючия встала, подошла к туалетному столику и, прежде чем мать догадалась о ее намерении, взяла карточку.

– «Сэр Йен Мур», – вслух прочитала она. – Йен Мур. Мне знакомо это имя. – Она сосредоточенно свела брови, стараясь вспомнить, откуда она знает его.