Читаем Омега полностью

– …Вечно мне рот затыкаешь! Не так сижу, нет так свищу… Ладно, Арлекин, кричать не буду, но ты все-таки выслушай. Я чего, за орденами в Крым ехал? Не маленький, понимал все. Думал, что понимаю… Хрен с ним, что всем нам, и живым и мертвым, даже спасибо не скажут – и еще оплюют напоследок. Как у Киплинга твоего любимого: «Гиены и трусов, и храбрецов жуют без лишних затей, но они не пятнают имен мертвецов: это – дело людей». Точно, блин, гиены, трупоеды гребанные! Обойдемся без «спасибы» ихней. Только ведь предали сволочи – и нас, и страну, и всех чохом. Теперь мы мешаем дипломатическому решению крымской проблемы, понимаешь! Талейраны, бля, Горчаковы!.. Экстремизм не метод, террор не метод… А жопу подставлять – метод? Соответствующий национальным традициям? Сначала от страха обделались, пидарасов из НАТО в Крым пустили, теперь готовы их там навсегда оставить, только чтобы Европа блядская нас полюбила. Видал, по Первому каналу митинг в Донецке показывали? Рожи квадратные, плакаты в типографии напечатаны, орут по команде. «Нет террору! Кровавого бандита Арлекина – в Гаагу!». Бляди! Шевченко выдали, теперь Выдру на нас натравили. Если бы не мы, Крым вообще бы оттяпали – вместе с Одессой. По самые бы гланды оттяпали, не эти, так русские, нашим козлам все равно перед кем лапки задирать. Главное, блин, мир и спокойствие сохранить! Где они были, когда В-2 над Киевом круги нарезали? А теперь, понятно, мы во всем виноваты, мешаем. Знаешь, Арлекин, за кого нас держат? За мустангов с Караби. Те тоже не вписывались, из всех загонов вырывались, кобыл на волю сманивали. Вот их и снивелировали – разрывными с близкой дистанции. Только у нас самих разрывные есть. Я, Арлекин, зазря пропадать не хочу и в Якутии прятаться не стану. Давай влупим им напоследок, да так, чтобы сотню лет чесалось. Всем – и Европе поганой, и нашим козлам. Ты придумать обещал, так, бля, думай! А то в Гааге додумывать придется – или в яме для невостребованных жмуриков. Мы должны объявить им войну! Не факс в Страсбург послать, а по-настоящему, как Бен Ладен. Они ведь трусы – и наши, и ихние, трусы и пидарасы. Давай, Арлекин, думай. Думай!..

* * *

Кажется, поехали? Прощай, Новомосковск, увидимся еще! Надо будет, наконец, в церковь заглянуть, сколько раз проезжал мимо и ни разу не сподобился. Без единого гвоздя все-таки.

Еще увидимся. Может быть.

Суббота прав – нужно объявить войну. Только не как Бен Ладен. Гендерный вопрос, Гаага и сексуально-акробатический номер – отсюда и плясать станем. Для предателей в Киеве мы даже не мустанги – разменная монета в кармане. Сегодня позвеним, завтра на прилавок бросим. Нет, дорогие мои, у вас в кармане не медяк – граната на боевом взводе! В Гаагу нас отправить хотите? Ну-ну!..

…Город позади, слева и справа – знакомая степь, редкие лесопосадки, солнце клонится к горизонту…

А Лолита, кажется, все-таки курила. Вот паршивка!

ФАЙЛЫ ИЗ НОУТБУКА

111.

И коршуны улетят,

Приходит о мертвом взять отчет

Мудрых гиен отряд.

За что он умер и как он жил –

Это им все равно.

Добраться до мяса, костей и жил

Им надо, пока темно.

Война приготовила пир для них,

Где можно жрать без помех.

Из всех беззащитных тварей земных

Мертвец беззащитней всех.

Козел бодает, воняет тля,

Ребенок дает пинки.

Но бедный мертвый солдат короля

Не может поднять руки.

Гиены вонзают в песок клыки,

И чавкают, и рычат.

И вот уж солдатские башмаки

Навстречу луне торчат.

Вот он и вышел на свет, солдат, —

Ни друзей, никого.

Одни гиеньи глаза глядят

В пустые зрачки его.

Гиены и трусов, и храбрецов

Жуют без лишних затей,

Но они не пятнают имен мертвецов:

Это – дело людей.

112.

Западная оконечность европейской ойкумены в археологическом отношении изучена достаточно хорошо. Однако не меньшим вниманием древнейших мореплавателей пользовалось Черное море, где сохранилось немало мегалитов в Крыму и на Западном Кавказе. К числу наименее исследованных относятся крымские памятники.

Именно система памятников, а не отдельные сооружения, составляют настоящий предмет изучения. За ней встает и особая система мышления, во всяком случае, несопоставимая с новоевропейским рационализмом последних трех столетий.