Читаем Олли Таймон полностью

– Я стоял там, любуясь архитектурой, и вот тогда я увидел, что из храма появился священник в сопровождении двух юношей. Они остановились перед входом и стали спорить. Спор, как я догадался, имел религиозную подоплеку. Двое юношей в своей младой горячности наседали на священника, не ведая чувства уважения и такта. И я как сторонник всякого порядка решил поддержать уважаемого пастора и вмешаться в спор на его стороне. Дальнейшая дискуссия, как ты, наверное, уже понял, длилась недолго, ибо нет мне равных в искусстве риторики и знании аспектов богословия…

– Может, хватит заливать? – перебил его Таймон. – Давай лучше я расскажу тебе нормальным языком, что случилось.

– Изволь.

– Вчера до четырех вечера ты надирался в каком-то кабаке, а потом в непотребном виде поперся через храмовый квартал. Там тебе приспичило отлить, что ты и сделал в кустах рядом с церковью, среди цветущих примул и ипомей. В это время два каких-то молодчика вынесли на руках из храма попика и принялись его лупцевать прямо на брусчатке перед святым домом Великого Отца.

Лупцевали они его, надо сказать, за дело, но ты как любитель всякого рода авантюр и мастер влипать во всякие дурацкие истории, ввязался в драку и избил молодчиков своим посохом, поскольку нет тебе равных в искусстве размахивать оным налево и направо! Естественно, на шум прибежала охрана, после чего тебя бросили в темницу, где ты и продрых до сегодняшнего утра. Спал мертвецким сном и не проснулся, даже когда сюда впихнули меня. Ну, как? Уловил я ход событий?

– Ты изумительно осведомлен, друг Олли, – Вейдок Найтл, Великий Магистр Ордена Странствий и Поэзии улыбнулся. – А знаешь, что самое неприятное во всей этой истории?

– Что?

– То, что попик даже не вступился за меня, когда подоспела охрана.

– С чего бы ему? Кто ты ему – брат или сват?

– Твоя правда, – печально сказал Вейдок. – Э-эх! В былые времена люди были порядочнее.

– Никогда, – проговорил Олли Таймон, – никогда люди не были порядочными. И в былые времена, как и сейчас – как были сволочью и быдлом, так ими и остаются. Уж мне-то известно доподлинно. Бывают исключения, но редко. – Но вернемся к нашим баранам. Мы в тюрьме. Надо выбираться.

– Каким образом?

– Сейчас придумаю.

Олли посмотрелся по сторонам, взгляд его остановился на решетке.

– Придумал.

Вейдок сделал заинтересованное выражение лица.

– Давай-ка, ты разнесешь решетку магией, и мы побежим что есть мочи. Как тебе такой план?

– Паршивый.

– Почему?

– Понимаешь, друг Олли, – Вейдок сел. – Я должен тебе кое в чем признаться. – Он вдохновенно глянул в потолок и продолжал: – Вчера преподобный отче, которого я… хм, поддержал в споре на религиозную тему, отпустил мне грехи мои, наложил епитимью, и передал меня в руки страже с напутствием больше не грешить. Я же епитимью принял и обещал смиренно вытерпеть любое наказание, какое бы ни было назначено.

Вейдок замолчал и внимательно поглядел в изумленные глаза Таймона, едва сдерживая ухмылку. Затем сказал снисходительно:

– Надеюсь, ты не поверил в эту чушь, друг Олли?

– Нет, но я подумал, что ты рехнулся, друг Вей.

– Ты забыл, что прутья зачарованы? – Вейдок кивнул в сторону решетки. – Весьма умело, надо сказать. Чарами их даже не погнуть. Теперь ясно?

Таймон озадачено смотрел на Вейдока, и выражение его лица было истинно кретинское, потом он понимающе закивал, а следом они оба захохотали. Насмеявшись вдосталь, Таймон сказал:

– Признаюсь, я думал, что тюрьма для волшебников – одно лишь название. Для формальности.

– Нет. Тут на самом деле поработал маг. Работа высшего класса.

– И тебе не хватит сил расколдовать решетку?

Вейдок пожал плечами. Таймон фыркнул:

– Ну, тогда я просто выломаю прутья, и делу конец.

– Тоже не пойдет, Олли.

– Да почему же?!

– А что ты намерен делать со стражей?

– Стражи нет!

– А если появится? Не исключаешь же ты такую возможность?

– Если стража появится, я с ней справлюсь!

– Отлично. Сила есть, ума не надо. Одного ты уже поколотил. Ну, положим, еще половину из них ты покалечишь, может, кого-нибудь даже прибьешь.

– Ну и что?!..

Повисло молчание. Вейдок покачал головой. Он знал, Таймон не видел никакого зла в убийстве, – такой уж у него взгляд на вещи. Но твердо решил переспорить его сегодня.

– Олли, ты жалуешься, что теряешь человеческий облик.

– Это из-за людей, я же сказал.

– Думаю, не из-за людей. Вспомни, каким ты был, когда я нашел тебя. И как потом ты изменился, живя среди людей. Теперь ты снова изменяешься, но лишь потому, что отдаляешься от них. От нас. От меня, я ведь тоже человек. Может быть, стоит больше следовать человеческим устоям?

– Если я буду следовать человеческим устоям, я превращусь в свинью, – огрызнулся Таймон. – И оглянуться не успеешь.

– А ты не подражай свиньям. Не слушай баранов. Не водись с собаками.

– Это невозможно, ты знаешь.

– Посмотри на меня. Я делаю все то же, что и ты. Но я не теряю лица.

– Когда напиваешься, теряешь.

– Отнюдь, даже когда напиваюсь, не теряю.

– Что же ты сидишь в тюрьме? За приличное лицо?

– Не исключено, что именно за него, – Вейдок тяжело вздохнул.

– И как же тебе удается это – не терять лицо?