Пока мы шли по Средиземному морю, Иван Васильевич неустанно обучал всех стрелковому делу, а я, начав тренировки в Англии, продолжил свои занятия в плавании и без ложной скромности мог сказать, что добился просто феноменальных результатов. На расстоянии ста метров, а больше в плавании никак не получалось, я попадал в мишень размером в сантиметр. Возможно я мог бы попасть и в меньшую мишень, но для этого надо было её просто видеть.

В Англии мы успели провести испытание и на эффективную дальность стрельбы, у всех неплохо получилось на полверсты, а у меня элементарно получалось и на версту.

Скорострельность тоже была неплохая, абсолютно все укладывались в пять выстрелов в минуту, а я иногда умудрялся делать и по десять.Так что я рассчитывал в первую очередь на наше огневое преимущество и не ошибся.

Подпустив турок на триста метров, мы дали прицельный залп из сорока винтовок. Пленный главный турок, посмотрев в подзорную трубу сказал, «китайский селезень» сзади это местный паша, который тут всем заправляет, а впереди мчится его племянник, сейчас он правая рука паши.

Подстрелить пашу было заманчиво, но попробовав прицелиться, я почувствовал какой-то дискомфорт и выбрал синицу в руках — племянника.

Наш залп произвел опустошение в турецких рядах, не меньше десятка были убиты или получили тяжелые ранения, а полтора десятка оказались на земле, свалившись на скаку с подстрелянных лошадей.

Я оказался красавчиком и племянника паши подстрелил, он на всем скаку вылетил из седла и грохнул на камни.

Вывести из строя первым залпом почти половину всадников противника это очень круто и почти все турки стали разворачиваться, только пятеро очень упертых продолжали лететь на нас.

Я успел перезарядиться быстрее всех и прицелившись метров с тридцати подстрелил самого шустрого, обернувшись, я схватил винтовку у Ивана Васильевича и навскидку свалил еще одного.

Еще одного шустряка подстрелил кто-то еще, а двое сумели уйти.

Минут через двадцать Порфирий подал сигнал, что все бывшие пленные покинули крепость, а пленных турок он согнал в дальний угол. Я уже хотел предложить начать отход, как из-за поворота дороги, а это было примерно в километре от нас начало выезжать большое количество всадников.

Их было не меньше двухсот и в этот раз часть из них были вооружены ружьями. Раздалась команда и турки понеслись на нас.

После первой атаки я решил, что все закончено, но старый солдат оказался мудрее. Он приказал продолжать заряжать трофейные пушки, подошедшему подкреплению занять позицию и всем готовиться к бою.

Турки так решительно пошли в атаку, что было понятно, что кто-то из них прорвется и сабельного боя, а может быть и рукопашной не избежать. Вдобавок кто-то из турков еще и умудрится выстрелить на скаку, а что они смогут это сделать Иван Васильевич не сомневался. На дворе всего лишь 1828-ой год и среди турок еще много хороших вояк, смелых и ловких. Деградация, когда они превратятся в полнейшее ничтожество, произойдет позже.

На этот раз прицельный залп мы дали с пятиста метров и перешли на беглый. Я открыл огонь вообще с восьмиста метров. Самого пашу я увидел только когда турки приблизились метров на триста и тщательно прицелившись, третьим выстрелом свалил его. Целился я в голову и в точности своего выстрела не сомневался.

Я успел сделать восемь или девять выстрелов, основная масса наших по три-четыре. Метров с пятидесяти Иван Васильевич дал залп из пушек чем-то типа картечи, насколько он был удачным не знаю, но кого-то наверняка свалил.

Перед этой атакой каждый из нас положил перед собой по заряженному пистолету и обнаженные сабли или палаши. У меня и Ивана Васильевича было по два пистолета и палаши.

Как я и предполагал, турки сумели немного пострелять в нас, но мы все были хоть в каком-то укрытии, поэтому потерь от этого почти не было, только две раненых. Но у меня над головой пуля все-таки просвистела.

Ожесточение боя было таким, что несмотря на огромные потери, в том числе и своего паши, десятка три турок сумели прорваться к нашей позиции и завязался сабельно-рукопашный бой.

Я сумел прицельно выстрелить с обеих пистолетов и схватил свой палаш. На меня выскочил здоровенный турок, скорее всего бывший янычар. Саблей он владел очень даже неплохо, и мы сумели несколько раз извлечь из клинков мелодию боя, но затем я подловил его и спокойно уложил своим любимым де Невером.

Быстро оглядевшись, я рубанул с плеча турка бьющегося слева от меня с кем-то из русских моряков. На этом бой закончился, всех прорвавшихся мы изрубили, вся дорога перед крепостью была усыпана убитыми и ранеными турками и лошадьми, какая-то часть турок показывала нам пятки или копыта своих лошадей, а некоторые отползали.

Вот теперь наверное всё, можно смело отходить.

.

Глава 22

Только сейчас, когда закончился бой, я увидел, что в нем участвовал освобожденный нами капитан. Освобождение придало ему такие силы, что он, несмотря на свою «избитость», присоединился к нам и пушечный залп его рук дело.

Надо сказать сделано это было мастерски и ему удалось поразить не меньше десятка турок.