Я все ждала, и ждала. Успела принять душ (к счастью, в этой палате все было: душ, холодильник, микроволновая печь и маленький телевизор), переоделась в чистые вещи. Я все делала осторожно. Теперь каждую минуту я помнила, что внутри у меня ребенок, и его надо беречь.

«Интересно, мальчик, или девочка?» — снова забираясь на кровать, размышляла я.

От нечего делать решила выглянуть в больничный коридор. Может, на первом этаже есть аптека, или какой-нибудь ларек, где можно купить сок?

Открыла дверь, и тут же врезалась в мощную грудь.

— Вы куда собрались, Ксения Александровна? — прищурив один глаз, смотрел на меня дородный охранник в форме «Феникса».

— В аптеку…

Я так не ожидала, что меня охраняют, что даже икнула.

— Никакой аптеки. Идите обратно в палату. Если что-то нужно, скажите. Я или мой напарник принесем.

— Ладно…

Я плотно прикрыла дверь и снова забралась в кровать. Руслан меня запер и здесь. Хотя… после последних происшествий мне ничего не хотелось. Ни камер, ни телевидения, ни фотосессий. Лучше сидеть в приемной, рядом с кабинетом генерального директора и принимать посетителей. До самого декрета. И желательно, чтобы охрана тоже сидела под дверью.

Решила позвонить своему деспотичному олигарху.

— Привет, Ксюшенька, — его голос. Мягкий и родной.

— Привет.

— Проснулась? Я еду уже. Через пять минут у тебя буду. Купить что-нибудь?

— Сок купи, — я улыбнулась. — Апельсиновый.

— Хорошо. — Он тоже улыбнулся, я по голосу почувствовала. И добавил: — Я тебя люблю.

— И я тебя…

Как-то ругаться сразу расхотелось. Ну, перевез мои вещи без моего разрешения. Это же не повод для скандала. У нас ребенок будет. Впереди столько испытаний, что лучше не ссориться по мелочам.



Глава 54.

Руслан вошел в палату резко, как порыв ветра. Я вздрогнула от неожиданности. Взглянула на него и в первый момент никак не могла понять, что с ним не так?

Он на ходу скинул дубленку, сел на край кровати и крепко прижал меня к своей груди. Без слов.

— Я думал, что тебя потерял… — зарываясь лицом в мои волосы, глухо проговорил он. — Там, в этом проклятом парке развлечений… я… мне казалось, ты погибла…

— Все хорошо, — я запустила тонкие пальцы в его короткие русые волосы и улыбнулась. — Я жива, Руслан. Все хорошо.

— Он провел нас вокруг пальца. Как маленьких детей!..

А я вдруг поняла, что с ним не так. У него появились седые волосы. Много седых волос. Они проступали сквозь русый цвет и никак не хотели исчезать.

— Но ведь… маньяка больше нет? — обхватив ладонями прохладные с мороза колючие щеки, заглянула в серые глаза я.

— Нет.

— А Гораций, Руслан? Что с Горацием?

Тихонов вздохнул и прижал меня к себе.

— В ветклинике он. Много крови потерял, ножевых ранений столько, что смотреть страшно.

— Но он же выживет?

— Я верю, что выживет.

Воспоминания. Они вдруг прорезались яркими вспышками. Будто ослепили.

— Надеюсь, что его спасут… если бы не он, я бы не справилась… — сбивчиво заговорила я. — Крылов хотел мне кисти прострелить. В наказание… за то, что я платье испачкала, которое он на меня надел. А потом заставить ползти по рельсам… и чтобы… кресло меня давило…

— Ксюша! Пожалуйста, не надо это вспоминать! — Тихонов зажмурился и прижал меня к себе с такой силой, что казалось, у меня хрустнут кости. Но я не могла остановиться. Говорила и говорила… и плакала.

— А Гораций… он меня нашел. И стену проломил гипсокартоновую… Бросился на Крылова, а тот…

— Я его спас от смерти на морозе, и он отплатил мне той же монетой. Защищал тебя ценой своей жизни. Он все правильно сделал. Я бы на его месте поступил точно также.

Я плакала, Тихонов пытался вытереть мои слезы и у него дрожали руки.

— Если он умрет, мне будет его не хватать. Твой дом без Горация, он станет пустым, понимаешь?

— Наш дом, Ксюша. Не плачь, пожалуйста. Тебе нельзя волноваться. Сейчас нам надо думать о ребенке.

— Крылов сказал, что я восьмая. Восьмая Вика! — не унималась я.

— Следователь меня по этому поводу в город и вызывал. Сообщить, что за семь лет пропало семь девушек, очень похожих на Вику. Их находили в разных местах. Каждый год, в конце февраля. На них надевали парик с рыжими волосами и сохраняли лицо… Боже, как же мы просчитались, Ксюша! Я хотел уберечь тебя от Кузнецовых, а за тобой охотились совсем не они…

— Знаешь, я бы предпочитала никогда не знать, как Крылов убивал других Вик. К сожалению, это невозможно. Я вряд ли смогу забыть те несколько часов в жуткой комнате страха.

— Я постараюсь сделать все для того, чтобы ты забыла.

Он поднес мои руки к губам и поцеловал. Я втянула грудью воздух. Несколько мгновений мы молчали. Каждый думал о своем.

Перед глазами встала последняя вспышка — грохот выстрелов и падающий на колени Крылов. Пламя… много дыма…

Я вздрогнула.

— Я ведь… убила его, да? — заглянула в глаза Руслану. — Меня теперь судить будут?

— Не убила, — отведя взгляд, покачал головой он. — Ранила только.

— Он жив?!